Дальше я уже даже и не старалась что-то повторить — жаркие ласки короля разожгли во мне костёр, заставляя желать еще больше, горячее, откровеннее. И в то же время, я сама не могла удержаться от того, чтобы гладить и обцеловывать его роскошную грудь, широкие плечи, которыми так восхищалась, сильные руки — что для аристократа было редкостью, — я даже попыталась спуститься к животу, очень уж там были красивые мышцы, которые мне тоже хотелось исследовать, но король меня удержал.
— Не так быстро, моя хорошая, иначе надолго меня не хватит.
— И мои ладони вернули обратно на грудь, в то время как руки короля бродили ниже, намного ниже. Видимо, правило «повторяй за мной» уже не действовало.
Я ещё как-то осознавала, как король снимает с меня платье, но когда лишилась белья — уже не запомнила. Да и с него самого я только рубашку стащила, а вот уже мы оба на широченной кровати прижимаемся друг к другу абсолютно обнажёнными телами. Магия, не иначе, а на кровать мы точно порталом перенеслись, потому что не могут даже самые умопомрачительные поцелуи и самые смелые ласки настолько отключить способность хоть как-то контролировать происходящее.
Или всё же могут?
Потому что, ни на какое «повторяй за мной» не было ни сил, ни даже просто мыслей. Меня саму хватало лишь на то, чтобы цепляться — именно цепляться, а не ласкать, — за плечи короля, творящего с моим телом настоящую магию. Ни смущения, ни отторжения — я позволяла ему всё, не могла ни голосом возразить, ни как-то попытаться закрыться, увернуться от его рук и губ, ласкающих меня там, где нельзя, неправильно… Но лишь одна мысль билась сейчас в голове — лишь бы он не остановился, я просто умру, если король прекратит творить с моим телом это колдовство.
Резкая боль заставила вынырнуть из омута полубеспамятства и перепуганно замереть, глядя в удивлённые глаза короля, замершего надо мной, пристально разглядывая. Спохватившись, быстренько обезболила и залечила пострадавшее место и криво улыбнулась.
— Десять лет без мужчины.
Как еще совсем всё не заросло, — выдавила из себя, кляня на чём свет стоит собственную дурость."
"А как иначе это назвать, если от нежеланной беременности защититься ума хватило, а убрать весьма красноречивую улику — нет? И о чём только думала? Сколько раз за эти дни в голове крутилось «мой первый раз», «мой первый мужчина», «впервые», и тому подобное? И ни разу ничего в голове не щёлкнуло, хотя для меня, целительницы, такая забывчивость вдвойне непростительна.
