Король долго молчал, глядя мне в глаза, я в ответ всем своим видом показывала, что не уступлю. Наконец он тяжело вздохнул и притянул меня к себе. Обниматься, сидя на соседних стульях, было не очень удобно, но я всё равно с удовольствием прижалась к нему.
— Хорошо, — выдохнул он куда-то мне в висок. — Но как я выдержу эти месяцы?
— Я всё ещё твоя тайная фаворитка, — тут же откликнулась, потому что и сама теперь не хотела ждать нескольких месяцев.
— Действительно, — я почувствовала, как мне насмешливо фыркнули в волосы, — и как я мог забыть? Богиня, как же мне с тобой повезло, Дина Троп, Меллиндилана Аравиуленская, моя целительница, врачующая не только моё тело, но и душу.
И что бы я без тебя делал?
— Не знаю. Жил бы, как и прежде, наверное?
— Наверное… Но с тобой моя жизнь больше не будет прежней. И моя, и моих детей.
— И моих тоже, — кивнула я, понимая, что снова жизнь нашей семьи круто изменится. Только уже не через десять лет, а через несколько месяцев.
Или сколько понадобится, чтобы вычислить организатора того взрыва? Надеюсь, мои подсказки помогут.
Иногда непрофессиональный взгляд со стороны может заметить много того, что ускользнёт от тех, кто долго занимается каким-то делом.
— Знаешь, я бы поставила на ребёнка. Причём на совсем маленького, практически необученного.
— Почему? — заинтересовался король. Даже отодвинул меня, чтобы взглянуть в глаза.
— Ты говорил, что тому слуге стёрли память за неделю. Опытный менталист, способный управлять памятью, сделал бы это аккуратно, убрал бы лишнее, а еще лучше — заменил бы воспоминания на ложные.
Так, что никто бы и не заметил, что с памятью кто-то поработал. А вот ребёнку проще сломать, чем изменить. Грубая работа, понимаешь? Неумелая.
— Ты права, ты совершенно права, — медленно кивая, пробормотал король. — Нам подобное даже в голову не пришло. Но сейчас, когда ты указала — это ясно как день. И почему никто из нас до такого не додумался?
— Много ли детей делали первые шаги в освоении магии у тебя на глазах? Или у твоих людей?
— К моему стыду — нет.
И у сыновей, и у братьев были гувернёры и учителя. Так принято в семьях аристократов. Да и чему я мог бы научить воздушника и телекинетика?
— А мне приходилось учить, — я тяжело вздохнула. — В основном — самоконтролю. Мы тыкались, как слепые котята, приходилось двигаться едва ли не на ощупь, методом проб и ошибок.
— Зато вы не знали, что считается невозможным — и делали это, — улыбнулся король."
"— Получается, что так, — улыбнулась я в ответ.
