Целоваться мне нравилось, а разговаривать — нет, особенно в несусветную рань после того, как легла далеко заполночь. — Мы же всё уже обговорили.
— Кое-что изменилось. Мне нужна твоя помощь. Твоя и Ронта.
— Ронта?! — я моментально проснулась и резко села. Так резко, что если бы не хорошая реакция короля, мы бы крепко стукнулись лбами. — Ты же обещал! Он ребёнок, нельзя его использовать, слышишь, нельзя!
— Тише, тише, детей разбудишь, — меня крепко обняли одной рукой, практически спеленав, второй зажали рот.
— Ай! Не кусайся. Просто выслушай, ладно? Просто. Выслушай. А потом уже примешь решение. Договорились?
— Угу, — буркнула я в инстинктивно прикушенную ладонь, и когда она исчезла от моего рта, пробормотала, борясь с неловкостью. — Дай залечу. Но ты сам виноват, напугал меня.
— Прости, — король присел рядом и протянул мне ладонь, на которой отчётливо был виден след от моих зубов. — Просто у меня и правда… нелёгкое положение сейчас. Обещаю, про Ронта никто не узнает. Но его помощь мне необходима.
— Рассказывай, — велела, продолжая держать уже подлеченную руку и вглядевшись, наконец, в лицо собеседника, насколько позволял тусклый свет, льющийся в крохотное окошко. Осунувшееся, с даже в полумраке заметными синяками под глазами. Король выглядел… постаревшим. — Ты сегодня вообще спал? — вырвалось непроизвольно.
— Нет. Не смог. Думал… Кажется, нашёл решение, но…
— Но тебе нужен Ронт, — кивнула я. — И кто в подозреваемых?
— Мой брат. Олдвен, — буквально выдавил из себя король.
Я ахнула. Неудивительно, что он так спал с лица. Считать предателем того, кому вроде бы должен верить безоговорочно — это тяжело. И больно.
— Почему? — только и смогла спросить.
— Почему я подумал о нём? Εго второй дочери, Рените, почти восемь. Она менталист. Ρаботает с памятью. Помогает вспомнить забытое, — король ронял короткие, рубленые фразы, не глядя на меня, было видно, как ему больно озвучивать свои мысли.
— И ты думаешь, что она?..
— Я не исключаю. Она — ребёнок, ей просто могли сказать: «Заставь дядю забыть».
Представить как игру. Ей же всего пять тогда было! — практически простонал мужчина. — Всего пять…
— И чем мы сможем помочь? — не удержавшись, я погладила короля по плечу. Видела, как он мучается, и не выдержала. Не то, чтобы сразу согласилась, но уже готова была выслушать.
— Если я ошибся… Как бы я хотел ошибиться! Но если подумать, Олдвен унаследует трон, если не станет ни меня, ни моих сыновей.
