Ему явно было приятно, что дети вели себя при нём достаточно раскованно — свободно общались и болтали между собой, не замирая в ступоре от одного присутствия за столом самого правителя Лурендии, не теряли дар речи, если он к кому-то из них обращался. Да, они были вежливы, разумеется, обращались к королю на «вы» и первыми с ним не заговаривали, но трепета, преклонения и тем более страха в них не было."
"И меня это радовало. Семья — это семья, место, где ты чувствуешь себя в безопасности, а не боишься кого-то. Хорошо, что в этом наши с королём представления совпадают.
Кейденс подтвердил то, о чём я уже догадалась, когда позже, ночью, унёс меня в свою спальню. В этот раз мы уже не были такими уставшими, поэтому у нас нашлись силы немного поболтать, а не засыпать сразу после того, как я выполнила обязанности фаворитки, как я это в шутку называла. Конечно же, настоящей фавориткой я больше не была, раз стала невестой, просто нам обоим нравилось заниматься любовью, а невесте это до свадьбы делать как бы не полагается, вот я и решила считаться днём невестой, а ночью фавориткой.
Мы обсудили сегодняшнее знакомство короля с моими детьми и детей между собой и пришли к общему мнению — пока всё идёт замечательно. Возможно, позже, когда схлынет новизна впечатлений, между детьми начнутся конфликты, а также проснётся ревность. Но пока всё было вполне мило и радужно, и мы решили не заглядывать далеко и решать проблемы по мере их возникновения. Если они вообще возникнут.
— Как Олдвен и дети? — спросила я о том, что меня давно волновало.
— Как они пережили расставание с Мэнорой?
— Девочки расстроены, но Мэнора редко уделяла им внимание, поэтому они быстро привыкнут к отсутствию матери в их жизни, она и прежде их общением особо не баловала. Малыш Наэлл мало что понял, ему, конечно, доставалось больше любви Мэноры, но большую часть времени он всё равно проводил с няней. А Олдвен… Олдвен пьёт. Он на самом деле её любил.
— Бедняга, — вздохнула я. Брат короля показался мне достаточно слабовольным человеком, не удивительно, что случившееся его подкосило.
— Но для него хотя бы будет утешением, что она осталась жива. — Тут мой разум зацепился за некую неправильность. — А почему ты сказал «любил»?
— Потому что больше он её не любит. Во всяком случае, так он утверждает. Олдвен был готов простить жене даже убийство, но не измену. Сейчас он зол на неё, очень зол. Но пусть лучше злость, чем тоска.
— Наверное, — кивнула я. — Если совсем упьётся, зови меня, подлечу. Опыт есть.
