Никогда другого у меня не будет! И ты не мог! Ты не имел права решать такое за меня!
— Даша…
Вот теперь до боли прикрываю веки.
Ее любовь, ее верность опаляет. Выжигает все внутри.
Я уже ведь смирился.
Давно поставил на себе крест. Стал живым мертвецом. Отказавшись от нее. Ради того, чтобы она жила! Да, пусть не будет в ее жизни больше такой любви! Звезд под ногами и млечного пути, что раскрывает самое сердце. Да. Потому что такое возможно лишь раз на всю вечность, да и то со своим, единственным человеком.
И мы этого не выбираем. Не имеем силы приказывать сердцу. Пусть.
Но она жила бы. Ходила бы. И даже однажды нашла бы в себе силы улыбаться. И ей и нашему малышу ничего бы не угрожало.
И, если цена за это — стать живым трупом с вырванным сердцем, я готов за это платить. Готов. Лишь бы знать, что ты жива. Что далеко от всего этого, моя девочка. Что где-то улыбаешься. Пусть даже и другому. Готов. Если бы ты знала, как долгими ночами в этом блядском подвале мне выть хотелось.
И я почти выл.
Скатывался на бетонный пол и крошил зубы, чувствуя, как стальная рука меня душит, когда представлю, что ты распахиваешься для другого, а он берет тебя, смеет прикасаться руками, губами к тебе…
Но я не могу развернуть неумолимую колесницу судьбы. Выбор, сделанный когда-то, заставляет меня платить высокие цены. И обратных дорог у жизни не бывает. Ни одной лазейки не найти.
А, значит, я должен. Должен вот так корчится. Должен отпустить тебя к другому. И, блядь, молиться, чтобы ты была с ним счастлива! Иначе не прощу.
Никогда себе не прощу. Лучше сдохнуть на самом деле.
— Я готова ждать тебя, Влад, — шепчут, сука, прямо в душу любимые губы.
Снова сердце, что кислотой уже выжег, оживляют. Заставляют трепыхаться там болезненные нити. Те, которые после того, как заставил их отмереть, теперь приносят мучительную боль.
— Готова…Хоть вечность, хоть всю жизнь… Ведь это… Это ведь когда — нибудь закончится! Влад! А я буду ждать. Я годы готова променять, всю жизнь — на маленький кусочек счастья! Влад! Как ты не понимаешь!
Понимаю, маленькая.
Очень понимаю. С самого начала знал, что сдохнуть готов за хотя бы еще один час с тобой.
— Дай мне себя. Дай. Влад! Я же задыхаюсь без тебя! Оживи! Заставь снова воскреснуть!
И к брюкам моим тянется.
Уверенно, не глядя, расстегивает замок.
Что же ты со мной делаешь, маленькая!
Прощание. Да, это прощание. По-настоящему войти. Слиться снова. Захлебнуться в нас.
