Даже встряхивает своими маленькими, но такими крепкими, оказывается, ручонками.
А мне их зацеловывать хочется. Каждый пальчик.
Только имею ли я теперь на это право?
Не хочу. Не хочу видеть ужас в ее глазах. И ждать, что она когда-нибудь все же от меня сбежит. По-настоящему.
— Передумала! — лихорадочно шепчет.
— Эта война… Она никогда не кончится! Только сейчас я увидела все и все поняла! Не этот, так другие придут на его место! За власть каждый драться в вашем мире будет! Мечтать всех уничтожить и все себе забрать! И никогда! Никогда не будет у вас иначе! А наш сын? Он тоже никогда не сможет спокойно жить!
Да.
Да, девочка. Вот поэтому я тебе и не открывался. Хорошо, что все поняла. Сама наконец поняла. Хоть и сердце проламывает ребра, выскакивая из груди.
— Уйди, Влад! Уйди из всего этого! Твои друзья… Пусть они разбираются со всем дальше. Сами. Если ты не такой. Если твои слова о любви были правдой. Если она тебе дороже этой проклятой власти, выстроенной на крови… Откажись… Если ты не такой же, как этот Раф, как остальные! Все те, кто предать и убивать готовы только ради того, чтобы жить в роскоши и власть в своих руках держать… Откажись… Ради нас… Ради…
Всхлипывает.
Мучительно пронзает меня своими бездонными глазами.
— Ты готова? — хрипло спрашиваю. Задыхаясь. Прижимая к себе изо всех сил.
— Готова меня принять после того, что поняла? Готова на жизнь без миллионов? Без всего того, что я мог бы тебе дать?
— Ты! Все, что мне от тебя нужно, — это ты, Влад! Ты до сих пор не понял?! Без всего! Без всего, черт тебя подери! Просто ты! Рядом! И живой!
— Хорошо, — блядь, в глазах снова печет, будто стекла насыпали.
— Хорошо, Даша. Скажи, пусть Стас придет. Я подумаю. А теперь. Теперь уходи! Тебе помощь нужна! Рану обработать!
— Влад…
— Я обещаю, Даша. Можешь спокойно уходить…
— А Стас? Стас знал? С самого начала?
— Нет.
Потираю челюсть. Рефлекторно. Вспоминая о том, как Санников узнал о том, что я жив в свой первый приезд.
И ему не хотел открываться, но кто-то должен был рассказать о том, что твориться в нашем мире! И с Софией.
Серебряковой. Дочерью врага Санникова, от которой он глаз не отводил."
"Санников сорвался тут же. Но первым делом не Софию понесся спасать, а прилетел раскрошить мне челюсть. И я даже ни хрена не сопротивлялся.
— Он узнал… Позже. В свой первый приезд сюда.
— Хорошо.
Кивает, сжимая пальцы.
Ох. Кажется, и челюсть Санникова сегодня пострадает!
Она уходит. Недоверчиво оборачиваясь на меня снова и снова.
