Не говоря о том, как Назар с Диной друг к другу относились, надо быть полным идиотом, чтобы принимать в собственном доме любовницу, встречи с ней на своей территории устраивать. Для этого много и мест разных есть и возможностей. А Грач был кем угодно, но только не идиотом.
Вариантов не вижу.
Только два.
Либо Грача шантажировали чем-то и приходили для переговоров, либо он получал информацию от кого-то из враждебного лагеря. Если бы кто-то тайно собирал бы для него информацию, я бы первым знал.
Судя по лицам Тигра и Морока, они пришли к тем же выводам.
Но, блядь, как теперь поймать этого невидимку?
— Что в тайном сейфе?
Имею в виду не тот, где счета и бумаги и вся документация, а именно тот, ключ от которого Грач оставил Лютому.
— Чертеж его личного схрона, — Морок бросает на стол смятую бумагу, даже огрызок, весь исписанный цифрами. Под ними с трудом, но просматривается чертеж.
Схрон.
У каждого в нашем мире есть такое место. Где можно спрятаться, пересидеть. Где никто не найдет. Даже свои о таких местах не знают.
Даже самые близкие.
— Едем, — киваю, поправляя кобуру.
Слишком все чисто. И в документах и в доме. Где-то должны быть ответы.
Выбираемся за город. Едем на разных тачках. Не своих, естественно.
Но приходится и ногами потрудиться.
Дорога заканчивается, резко обрывается у лесов.
Несколько часов блуждаем, матеря все на свете и я уже жалею, что не взял с собой Гордея. Тот ориентируется на любой местности. Чутьем каким-то, даже с закрытыми глазами что угодно найти может, — хоть в пустыне, хоть в лесу.
— Ни хрена что-то подснежников не видно, — скалится Тигр, отпивая из фляги коньяк.
Мало с собой взяли. Закоченеем тут скоро снег ногами месить. Кто ж думал?
— Подснежники всегда хорошо прячут, — перехватываю его флягу, жадно глотаю, передавая Мороку. — А еще их, блядь, обычно, крепкие парни сторожат.
— Туда, — Тигр вдруг замирает и вскидывается.
Ни хера с Мороком не слышим. Но у него, кажется, тоже чутье. О зверином чутье Тигра чуть не легенды слагают. Правда, в легенды я ни хрена не верю.
Пригибаемся. Двигаемся бесшумно.
Ни хера не видно. Темень и снег вокруг.
— Промахнулось твое чутье, — ухмыляется Морок.
— Четко слышал, как ветки захрустели.
Тигр не реагирует, не оборачивается. Уверен на все сто.
— Твою мать! — подает на снег, прижимая плечо.
Просвистело — и не заметили. Тишина.
— Это у твоего плеча, Тигр, кажется, чутье на пули, — бормочет Морок. — Везде, блядь, словит, даже где людей нет. Только не говори, что то самое.
