— Конечно, то, — беззвучно ржет, дергая ствол с предохранителя.
— Подожди, — подползаю, накрываю его руку со стволом. — Может, еще охотники. Хрен знает.
Но Тигр даже не слушает.
Стреляет тупо вперед. Наугад.
Хренею, — слышится вопль и отборный мат. Попал. Попал, сука, не глядя.
И явно не охотники, судя по тому шквалу свиста, который летит тут же в нашу сторону. Наученные люди. Вышколенные.
Ни хрена в тесноте не видно.
Приходится по старинке, вспоминая старые методы.
Палим — и перекидываемся, переворачиваемся, катясь со старого места по сторонам.
Сколько их тут может быть?
Некислый отряд, судя по всему.
— Морок! — катится рядом со мной, но рукой пачкаюсь о что-то горячее и липкое.
— Все нормально, — шипит, перекатываясь дальше, в сторону.
А я уже забыл, что это такое — свист пуль.
Но ни хера — тело все помнит.
Группируется в момент. Плюнув на все, просто поднимаюсь. Встаю во весь рост. Иду, поливая все направо и налево. Благо, запас позволяет. Не просто засаду убрать, маленькую войну пережить.
Это рефлекс. Разумнее было бы, конечно, затаиться. Выстрелить и спрятаться за дерево. Или перекатываться вот так, по снегу, с одиночными выстрелами.
Но тело помнит, что это такое — когда терять нечего.
Когда поднимаешься и идешь, — на свою смерть или чужую, ни хрена не думая.
Глаза другими становятся. Видно все, как днем. Ни хера нет страшного.
Вижу пятерых у сложенных горкой камней, — там, видно, давно обустроились, костер был. Еще несколько — в рассыпную. Ни хера страшного, ничего серьезного.
Машу рукой своим, прицельно отстреливаю тех, кто впереди.
Ни хрена меня уже не остановит, потому что за бойцами я вижу уже избушку на курьих, блядь, ножках. И, если там моя Регина… Если кто-то измудрился и схрон Грача найти и сестру мою в нем спрятать, то, блядь, меня ни хрена уже не остановит.
Я пробьюсь напролом. Я, блядь, только так всю жизнь и пробивался.
Слышу, как и Морок с Тигром встают позади меня.
Тоже, блядь, не выдержали игры в прятки.
Вопросов нет, так целее будешь. Но, блядь, — не мое это, не наше.
Я прямо привык переть.
Что-то впивается в тело, как укусы комара. По щеке, по шее, по плечам, — но, блядь, это только азарт распаляет. С каждым шагом дом все ближе. С каждым выстрелом все меньше тех, кто стоит между ним и мной.
— Закончились, кажется, братья-месяцы, — слышу глухое за спиной.
— Подожди, Морок. Еще не факт.
* * *Никого больше не видно. Но это ни хрена не значит. Они страхуют сзади, я ползу к дому, зажав во второй руке нож.
