Не понимаю, как эти двое семьи свои, женщин своих оставили и на войну эту бросились. Раньше другого не понимал — как осесть умудрились, а теперь совсем иначе все видится.
— Даша, — врываюсь в свой дом, натыкаясь на нее прямо в гостиной.
Подхватываю на руки, и набрасываюсь поцелуями, — как голодный. Как на источник воды в пустыне, блядь.
Что-то лопочет, а я ни хрена не слышу. Не важно.
Только — кожа к коже. Только дыхание ее чувствовать и видеть, как глаза распахиваются в изумлении, когда в нее вхожу.
Стоны ее чтоб под кожу вбивались и глаза эти пьяным, ненасытным светились так, что до мозгов прошибает.
Моя. Всегда теперь уже моя. Иначе, кажется, весь мир на хрен рухнет.
Глава 12
Даша.
Возвращаюсь с Василием домой. Судорожно пытаюсь отогнать все ненужные мысли.
Особенно те, на которые наводят фото с Миленой, которые она так ярко демонстрировала напоказ.
Колотит.
Сваливаю на кучу все то, что купила, что принес Василий. Ничего разбирать не хочу.
Что-то жгучее, болезненное захлестывает, когда представляю, как он был с ней.
Как срывал с нее купальник, за который тянул на том фото, где они в бассейне плескались.
Так же накрывал ее губы своими. Так же хрипло выкрикивал ее имя, слегка царапая ее язык.
С ума все эти мысли сводят.
Но, как ни стараюсь, мерзкие картинки появляются перед глазами. Сами по себе.
И даже заняться нечем. Переключиться.
Встреча с Сергеем дыхнула на меня ветерком свободы. И вот теперь я еще сильнее чувствую себя просто в клетке.
Нервный стресс последних дней, наверное, уже прошел.
И вот теперь отчаянно чувствую, как не хватает простых, обыкновенных мелочей.
Будто те люди, что могут свободно ходить по улицам, встречаться, улыбаться, просто болтать и мирно пить кофе — где-то там, далеко, ограждены от меня толстым стеклом. Прозрачным, но непробиваемым.
Сергей выглядел таким свободным. И разницу я очень остро ощутила, когда Василий встал между ним и мной.
Я в безопасности. Да. Возможно. Но полностью ограждена от жизни.
Как ни смешно, я бы даже с девчонками сейчас поболтала. Даже после всего, что мне хочется выбросить из памяти о них. С удовольствием бы посмеялась с ними над какими-то пусть даже неважными вещами. Послушала бы их такие смешные и наивные нравоучения о жизни.
Но никто меня не выпустит. Никто. Ничто уже и никогда не будет прежним.
Но ведь все закончится? Должна же их эта чертова война когда-то завершится! Это временно, — пытаюсь убедить себя. Все пройдет.
