Пусть даже очень призрачный!
Всю ночь не нахожу себе места. Не забываюсь даже коротким, мимолетным сном.
Мчусь от окна к входной двери.
Невыносимо. Невыносимо быть здесь, вот так, одной, в полной неизвестности.
И все демоны раздирают меня на части.
Демоны, которых я даже не подозревала у себя внутри.
Но на самом деле я слишком много о себе даже не подозревала до встречи с Владом! А теперь… Будто совсем другой человек во мне проснулся!
За окнами ослепительной краской разлился рассвет.
Все окна раскрыла, чтобы не пропустить его машину, откуда бы он ни появился.
Чувствуя себя зверем в клетке. Из которой не выбраться.
Да и куда?
Если он в опасности сейчас, если снова его режут? Чем я могу помочь?
И все равно — мне бы хоть голос его услышать, лишь бы скупое «жив».
Но…
Все больше мысли о Милене обуревают меня. Так, что приходится опустить голову под воду. Ничего не помогает. Неотрывно представляю себе, чем он мог бы с ней заниматься этой ночью.
Он дал мне обещание, дал слово. Он спас.
И слово сдержит.
Но…
Больше он ничего не обещал.
Убеждал, что я для него — больше, чем игрушка. Слова безумные шептал, когда был во мне, — так яростно, так страстно и так одновременно щемяще нежно, что до сих пор, как вспомню, — глаза его лихорадочные, срывающийся хриплый голос с бархатцой, пальцы сжимаются. На них огонь и ток вспыхивает.
И я не знаю, чему верить.
Страсти его дикой, пылкой, ненасытной?
Душе, которую Влад, как мне казалось, приоткрыл?
Или тому, что я просто одна из многих.
Женщины, что на него работают — не дают покоя.
Но больше всего Милена.
Мог ли он, вот так, с одного взгляда, в один миг забыть прежние, устоявшиеся отношения?
Так просто ее бросить — раз и навсегда.
«Я не обещал тебе верности» — гулом встают в ушах жестокие слова, что сказал тогда Милене, когда нас в его кабинете застали.
Не обещал. И мне не обещал. Никогда. Ничего большего, кроме защиты. Да и есть ли большее, кроме его безудержной страсти?
Разбитая, нервная, издерганная ползу на кухню чтобы выпить кофе.
Вчерашний ужин так и остался на столе.
Одеревенела вся.
Дергалась на каждый шорох.
А когда вошел, влетел, как ураган набросился, даже и не поняла. Не услышала. Не метнулась уже в миллионный раз к этому окну, к двери.
— Девочка моя. Нежная. Маленькая. Как же я скучал, — и на руки подхватывает.
В шею, в волосы лицом зарывается.
Поцелуи — короткие, мелкие всю кожу будто жалят.
А я ответить не могу. Обнять даже в ответ.
