Тут заживо гнить, разлагаться всю оставшуюся жизнь будешь. Подыхать. Медленно и долго.
Я знаю.
Потому что и сейчас внутри себя то же самое чувствую.
Когда ток по каждой вене и понимаешь, — часть себя обрел.
Говорят, человека нужно узнать. Пуд соли съесть, большую дорогу пройти. Это все хрень.
Ты переть через полжизни с кем-то можешь, а все равно чужими останетесь и никакой на хрен пуд соли не поможет. И нож в спину на выходе из долгого пути прилетит.
Все это хрень.
На самом деле все сразу происходит.
Как будто код какой-то, один на двоих под сердцем вшит.
Один взгляд, — и сразу чувствуешь, узнаешь этот код. Это что-то запредельное, что вдруг связывает в одно. И не связывает даже, а будто всегда и было связанным. Просто сейчас вы встретились и будто души узнали друг друга.
Так с парнями и было.
Один взгляд, — и понимаешь, что уже срослись. Намертво. Что по пути.
Это, блядь, запредельное что-то. Не искра даже. Связка. Не нами ни хрена созданная. Где-то там, куда наша мысль не проникает.
Вот тогда уже и идти можно. И соль свою жрать, кровью заливаясь. Но знаешь, — не предадут. Не бросят. И слов не надо. Чувствуешь, знаешь человека насквозь. Как самого себя."
"И сколько бы ни врал, как бы ни притворялся, — а он в тебе и ты истинное всегда видишь. Даже когда молчим, сжимая зубы. Потому что слова ни хрена почти не значат.
Так и она.
Одним взглядом тогда — и в самое сердце.
Будто глоток воздуха живого свой первый в жизни сделал. Сразу. Намертво.
Нет. Ни хрена не пронзила, не ворвалась.
Она будто всегда там, внутри, и была у меня. За какой-то запредельной запертой дверцей, о которой сам никогда и не подозревал.
Потому и напиться, надышать не могу. Никак. Глоток ее делаю, — а мало. Так мало, что, блядь, в груди больно. Моя она.
Не потому, что присвоил. Не потому, что сплю с ней и в тело ее вхожу, дурея от пьяного ожога и сумасшедшей неги. Моя — потому что без нас, где-то там наверху так решили. Создали как части чего-то единого.
С этим не промахнуться.
Этого не поймет только тот, кто никогда такого не встречал.
Но когда сердце даже ни имени не зная, ни слова не услышав, уже вопит и дергается, рвано, в ниточки тонкие канаты превращая, — тогда понимаешь. Тогда свой кислород чувствуешь. И пьешь.
Но тогда и сдохнешь если потеряешь. Сто раз внутри себя подыхать будешь. Каждый миг.
Это проклятие. Но это — единственное блаженство. Все остальное — пустота и суета.
И мне глотнуть этого кислорода надо.
