И ощущать, как его отклик, как свет этот звездный, входит прямо в меня. Он душой будто входит.
Жадно. Жадно и нежно. Отдаваться и захлебываться им.
Будто знакомясь поначалу. Будто стараясь не нарушить, не потревожить что-то тихое, такое важное, что зарождается сейчас и может разрушиться в любой момент.
Пока не срывает. Пока не чувствую, как разлетаюсь на осколки. Пока это что-то, связывающее нас без слов не становится огромным. Оглушительным. Одуряюще мощным.
В пламени внутри. В сумасшедшем блеске его глаз.
Раздирая нас обоих на части.
И срывая все заслоны, все оболочки. Болезненной потребностью вбиваться, стать одним, раствориться и вобрать. Его. Его насквозь.
— Кричи, Даааша.
И я кричала.
Кричала, срывая горло.
Будто разрываясь вся.
Когда ласкал языком мой изнемогающий клитор. Когда вбивался бедрами с оглушительными хлопками. Жадно, как изголодавшийся зверь.
Я кричала, ощущая внутри тот самый голод. Ту самую потребность заполниться им до предела.
Кричала, обламывая о стекло ногти, когда вонзался все яростнее, все сильнее.
Судорогами исходя от этой ненасытности.
От его крика, сливающегося с моим.
Пока не повалилась, все еще дергаясь, все еще дрожа всем телом, прямо на подоконник.
Чувствуя себя совсем измотанной. Вывороченной. Выжатой и переполненной им насквозь. Будто и не осталось больше меня самой. Будто теперь есть только мы, — как один организм, как одно целое. Кажется, я даже мысли его сумела бы услышать.
Но мне хватает того, как гулко бьется его сердце. И как наше дыхание сплетается в одно.
И снова затапливает сумасшедшая, безумная нежность. Такая осязаемая, будто нас обоих сами звезды укутали вдруг мягким одеялом. Мы одно…
Об этом нельзя говорить. Это можно только услышать.
В самой сердцевине, внутри.
Глава 17
Влад.
Все будто замерло, пока мы вот так скорчившись, впились в друг друга. Переплетаясь телами, ногами, руками. До ломоты. А пошевелиться не могу.
Оторваться, отодрать себя от нее не могу.
Кажется, зарычу и загрызу, если кто-то посмеет.
И я не знаю, что это.
Я будто без кожи, без костей вот сейчас остался.
Будто сдох и в котле каком-то переварился весь, с ног до головы. И заново по частям себя сейчас вылавливаю. Переродился будто. Через боль и страсть, через ее крик вместе с моим. Уже не сам. Уже с ней вместе. Уже с ее глазами внутри меня.
Пока не почувствовал, как замерзла. Пережал, видно, слишком сильно впечатал. Провел по прохладной руке и оторвался с легким рыком.
Век бы не выпускал.
