Отдираю от нее собственные конечности.
Подхватываю на руки, вставая во весь рост у огромного окна.
Ловлю улыбку в чуть прикрытых, тут же вспыхнувших глазах. Такую невозможную. Снова, как и в самый первый раз, насквозь меня всего пронзающую.
И качаю. Баюкаю, к телу собственному горячему, чтобы согрелась и напряжение ушло, прижимаю. Пока не забаюкиваю. Пока не чувствую, как расслабилась совсем. Заснула. А на губах — все та же сладкая легкая улыбка. Как чистый свет.
Тихо матерюсь сквозь зубы, когда телефон разрывает эту пелену другой реальности.
— Выезжаем на следующий объект, — Морок, как всегда, все четко и по делу.
Уродливая чернота на миг сползает в наше искрящееся свечение. Чернота реальности, из которой нас обоих на хрен вышибло.
— Спи, маленькая, — не слышит, а все равно шепчу, укладывая на мягкие подушки дивана. Целую, едва пробегаясь по губам.
Спи. У нас еще будет время. Когда я все закончу. Будет еще тысяча и сто тысяч таких ночей.
* * *Матерюсь сквозь зубы, возвращаясь домой под утро.
Еще одна пустышка.
Еще одна бессмысленная ночь.
Но очередном месте — ничего. Никаких следов и зацепок.
Выть от беспомощности хочется.
Бросаю машину по дороге, у въезда.
Хочется пройтись, хоть мороз зашкаливает и ветер ледяной от которого кожа в миг дубеть начинает. Выветрить из себя эту злобу, чтобы к ней не нести. Выорать в небо.
Ни хера нет страшнее бессилия. Когда кажется, что все можешь, всех людей подтянуть, почти все купить, подхватить, просчитать. А тут — сколько уже, блядь, времени, а все бьюсь головой тупо о стену.
Глухую стену. Непробивную.
Да, блядь, по-хорошему, я и стены этой даже не вижу.
— Север! — резко оборачиваюсь на голос.
Пули летят под ноги."
"Останавливаюсь, всматриваясь в предрассветную темноту. Чуть не хохочу, — наконец-то! А то, блядь, совсем заждался уже.
— Влад! — блядь, а теперь ко всему и ее еще пронзительный голос.
Не успеваю подумать, сообразить, только выбрасываю вперед руку со стволом и тупо палю.
Трое. Больше ни единой тени. Ни разу, блядь, не промахнулся.
Ничего это не значило. Ничего.
Убивать не хотели, пришли с приветом. Только тогда под ноги стреляют. Так, даже не угроза легкая, просто разговор.
Важный разговор.
Наверняка от тех, кто Регину держат пришли. Ну, как вариант еще за то, что в схрон залезли поквитаться.
Не было угрозы.
Но как только ее увидел, — мир потемнел.
Не соображал. Ничего не видел.
Только она, — несущаяся ко мне со всех ног в шубе распахнутой. И пули. Пули эти блядские.
