"
"— Нет, — решительно дергает головой, сжимая мои в ответ. — Нет, Влад. Я не боюсь. Я ведь сказала. Я принимаю тебя любого. И жизнь твою принимаю, какой бы она ни была.
— Страшно обычно людям под землей, — пожимаю плечами. — Идем.
Тут много ходов. До хрена разных разветвлений. Тут научиться нужно. Не день и не месяц, чтобы суметь нормально ориентироваться.
— Запоминай дорогу. Запоминай, Даша! — увлекаю за собой вперед.
— Не свечу тебе. Может, идти придется наощупь. В темноте. Смотри. Третий поворот в правую сторону, как вышла.
Считай. Шаги считай, Даша. Считай и запоминай, сколько твоих.
.
Даю время освоиться, хоть немного привыкнуть, унять растерянность.
Отпускаю руку, позволяя ей самой делать покачивающиеся, робкие шаги.
Направляю, только чуть придерживая за спину.
— Вот так, Даша. Так, девочка, — обхватываю ледяную руку своей, когда подходим.
Прижимаю к холодному металлу замка.
— Здесь дверь, — вкладываю в ее руку ключ, проворачиваю в замке.
— Идут легко и бесшумно. Слышишь. Почти неощутимо.
Чтобы, если кто-то на расстоянии нескольких шагов, можно было скрыться незаметно.
Распахиваю дверь.
— Открывать надо не настежь. Щелочку только. Просачивайся. Незаметно.
— Вот, — зажигаю свет, закрывая за собой дверь.
Здесь тепло. Но она не согревается.
Обхватывает себя руками и мелко дрожит.
— Даша. Одежда, — указываю рукой в дальний угол. — Запасы еды, — на мешки с консервами. Чайник даже есть, кофе, спирт. Да тут все, что нужно.
— Запоминай. Из этой комнаты куда угодно выйдешь.
Показываю выходы.
Их отсюда пять.
— Куда угодно. Тут весь город и за его пределы добраться можно. Дальше, если придется, просто ориентируйся по воздуху. Там множество проходов. Ветерок повеет, — сумеешь повернуть и разобраться, сориентироваться.
— Влад, — поднимает на меня свои невозможные, убийственные глаза. — Зачем? Зачем ты мне все это показываешь? Сейчас?
Рывком притягиваю к себе. Голову руками обхватываю, прижимаясь лбом к ее.
— Я не умею много говорить, Даша. Я знаю, тебе нужно другое. Совсем другое.
Но я — не привык к словам. Не рассказываю о том, где был и чем занимался. Решаю проблемы, а не говорю о них. Тебе может это странно, непонятно, — но я такой и вряд ли другим стану. Просто поверь. Ты — здесь, — прижимаю ее ледяную руку к своей груди. — Здесь, Даааша. Тут ты. Насквозь. Навылет. Без разговоров, без пояснений, без миллиона слов. Ты слышишь? Ты чувствуешь?
— Даааа, — кивает, и снова сердце дергается, сжимается чем-то до боли острым и щемящим.
