И каждому человеку, каким бы он ни был, нужно иногда сбросить, хоть на минуточку весь груз, который он взвалил на свои плечи. Пусть даже на миг. А каждому всегда нужна короткая передышка. Пауза. Спокойствие. Нежность и тихое тепло.
Наверно, я и правда напрасно лезла к нему со всеми этими разговорами.
Влад не из тех, кто будет приходить домой к женщине. Садиться просто поужинать за стол. Делиться тем, что у него произошло за день, своими мыслями и рассуждениями.
Конечно, это было бы абсурдно.
Влад не мой отец, который каждый день просто ходит на обыкновенную работу.
Не одногруппник, который станет обсуждать задания и преподавателей.
Он совсем другой.
И цели и задачи и проблемы у него совсем другие.
Наверное, он и так дает мне слишком много. Больше, чем привык. Наверное.
Но мне так хочется просто обнять его. Просто развеять, хоть на минуточку весь его тяжелый груз.
И ранит, — когда не дает, когда отталкивает. Проводит четкую черту между тем, чем занимается и мной.
Как будто я должна все время быть вдалеке, на расстоянии.
Ранит.
Но я с этим тоже готова смириться.
Я его чувствую, — у себя, внутри, в самом сердце.
Если бы я могла быть рядом. Просто поддержать, конечно, не вдаваясь в каждую подробность его жизни, в то, чем занимается.
Хотя… И каждую подробность я бы знать хотела.
Потому что — разве это не естественно, не абсолютно нормально — полностью доверять тому, с кем ты вместе?
Я чуть с ума не сошла, когда выйдя подышать воздухом, услышала те выстрелы.
И его высокую фигуру на подходе ко двору.
Ослепла, на миг представив себе, как вот он — такой невыносимо огромный, сильный, такой живой, переполненный этой запредельной энергетикой, вдруг просто рухнет прямо в снег. И его не будет.
Улыбки этой не будет, — до ядовитости ослепительной на сумасшедше чувственных уверенных губах. Глаз его, то горящих безумием страсти, то замораживающих все вокруг себя в лед.
Дыхания его не будет.
Это невыносимо. Невозможно.
Я бы еще миллион раз бросилась туда.
Потому что…
Потому что спасти, что-то сделать — конечно, не смогла бы. Но… Если бы это был один, последний миг, то прожила бы его с ним. Вместе. Обнявшись.
Не знаю — любовь?
Нет. Это что-то большее. Запредельное. Я будто и не дышу, когда он не рядом.
Будто срослась с ним во что-то одно. И уже не оторвать, не отделить.
А он — стены выстраивает. Распахивается на миг, — и снова холодной коркой покрывается.
И мне растопить эти стены так нужно.
