На вид выставить, показать, что она одна, не со мной. Что мне больше не интересна.
В идеале — и правда было бы переселить, от дома своего и совсем от меня подальше.
Но, блядь, я совсем не уверен в том, что это сработает."
"Любую охрану положить можно, как бы я ее в любом месте не охранял. Способен тот, кто против нас выступил, обмануться? Пока ни концов, ни зацепок по нему найти не можем. А, значит, опасность продолжает существовать. И уж тем более, он достаточно умен, чтобы прикинуть, пропал мой интерес к девочке или нет.
Доказывать ему, что мне она без интереса, глядя, как Даша будет извиваться у него в руках я не готов.
Зубы сводило и суставы, блядь, на физическом уровне выкручивало от необходимости, больной, ненормальной, зашкаливающей потребности прикоснуться к ней. Голос услышать. Прикоснуться губами к ее, таким мягким, таким податливым губам.
Как в бреду даже будто ощущал, как ее нежный рот распахивается, впуская меня. Отдаваясь. Принимая. Нежно. Сладко. Одуренно.
Пьянея от этих ощущений.
Пусть даже просто в памяти. На расстоянии. Дурея и разваливаясь на куски, сжимая зубы до хруста, до крошева, чтобы не сорваться к ней, не позвонить.
Потому что знал.
Знал, — стоит мне заглянуть в эти глаза, как небо, что в них плещется, меня прострелит. Стоит только голос, одно даже дыхание, без слов услышать, — и на хрен всего сорвет.
Не сдержусь.
Не смогу выдержать этой бешеной ломки, что всего выкручивает, размалывает на хрен на куски.
Сорвусь. Сгребу в охапку и выпустить больше не сумею.
Не смогу ни секунды, блядь, на расстоянии от нее больше держаться.
Задыхался. Задыхался без нее.
Током простреливало и пулями расшивало насквозь, когда пару раз оказался с ней в одном и том же месте.
В ресторане, когда деловая встреча у меня была. Ни хрена не слышал, гул один от голосов остался. Один взгляд ее все на хрен выжег.
Пару раз в опере, куда Василий по моему приказу Дашу таки привез.
А я с Миленой — в соседней ложе.
Надо было.
Надо было так.
Показать этому уроду, что мы уже отдельно. Что я с другой, сделать вид, что все наладилось, что вернулся к Милене, напоказ ее рядом с собой выставить и Дашу тоже рядом показать.
И сидит в паре метров, руки на коленях сжаты, а я дышать не могу. Замираю. Воздух только глотаю, не выпуская из себя. Воздух, которым она дышит. Который ею пропитан, одним ее присутствием.
И, блядь, сумасшедшей силы мне стоит не смотреть на нее. Даже краем глаза.
