Цена моей одержимости

Но сегодняшний звонок мамы все перечеркнул.

— Уж будь добра вернись, — сарказм льется через край. — Иначе я приеду и силой уволоку тебя из его дома. Хватит, милая. Неужели, ты забыла, сколько горя он и его семья тебе принесли? Даже Дина с тобой оборвала все контакты.

Это у меня все внутри обрывается и падает вниз.

— Я приеду! — громко в трубку. — Сегодня! Сейчас же!

Сбрасываю вывоз, откидывая телефон на покрывало. Громко кричу, умирая медленно и мучительно. Под глазами вытираю горючие слезы, начиная подобно роботу перемещаться по комнате, собирая вещи.

Кладу в чемодан лишь то, что с собой принесла. Ничего у Тимура не беру. Чужого мне не нужно.

Не знаю, сколько времени проходит. Может час или больше. Но вот я уже выхожу из комнаты, держа в руках чемодан. Медленно качу его по коридору, пока не слышу свою фамилию. Грозным рыком, со злобой и ненавистью.

Воронцов. Это он вбегает вверх по лестнице. Глаза бешеные, губы сжаты в тонкую линию. Мышцы все напряжены. Такое чувство, что огнем дышать начнет.

Толкает обратно в комнату. Беснуется. Злится как черт, что я вещи собрала и уйти хотела по-английски. Но разве я могла иначе? Лучше это сделать сейчас, чем с болью и сожалением уползать отсюда в слезах и с огромной дырой в сердце.

— Тимур, хватит! Ты говорил месяц и я буду свободна.

Его не переубедить. До него не достучаться. Он настаивает на своем. Хочет меня на долгий срок. Навечно. Привязать к себе, приковать цепями. Требует все рассказать. Сейчас же.

Давай же, Алиса, рискни.

— Зато я могу поведать, какая твоя подстилка тварь, сынок.

Только ее сейчас и не хватало.

Ирина Львовна стоит в дверях с победной улыбкой на лице, смотрит на развернувшуюся сцену. Она наслаждается нашей ссорой. Подпитывается отрицательными эмоциями. Энергетический вампир.

От нее мурашки бегут. Но вместе с тем и какие-то запредельные, темные чувства охватывают.

— Твоя подстилка не в состоянии рта раскрыть, — проходит в комнату, до плеча сына дотрагивается.

— Да заткнитесь вы уже, Ирина Львовна!

Крик на всю комнату, вызвавший гробовую тишину. Мать Тимура стоит как громом пораженная. Хлопает глазами и рот открывает от шока.

Ну конечно, она же привыкла постоянно меня пинать и оскорблять. А сейчас я ее варежку грубо попросила закрыть.

С меня хватит. Пора уже положить всему конец.