Цена моей одержимости

Бабы тем более мною управлять не смеют.

— Пошла вон отсюда, — киваю головой в сторону кухни."

"Ольга быстро ретируется, что-то бормоча себе под нос. Давно бы уволил, не будь она первоклассной домработницей, знающей свое дело. Таких днем с огнем не сыщешь.

Чуть расслабляю вдруг душащий меня галстук по пути к кабинету. С удовольствием бы его применил на запястьях Задорожной. В моей постели. На черных простынях.

Распахиваю настежь дверь и замираю в дверном проеме. Брови удивленно летят вверх от открывшейся картины.

Прислоняюсь к косяку, чтобы понаблюдать за спящей Алисой.

Такая она маленькая, беззащитная. Со стороны чистый ангел, скрывающий дьявольскую натуру. Очаровательная малышка, свернувшаяся калачиком на узеньком диване. Майка чуть задралась, открывая плоский живот, по которому тут же хочется провести языком, вызывая в Алисе тонну мурашек. Ноги даже сами к ней несутся.

Рядом сажусь. Убираю выбившуюся прядь волос из «хвоста», не упуская возможности погладить костяшками нежную кожу щеки. До губ дотрагиваюсь, очерчивая их контур.

Стирая прозрачный блеск.

Вспоминая то время, когда она любила им мазаться, пачкая всего меня этой прозрачной жижей. Тогда мы вовсю веселились. Были безумно счастливы. Строили планы на будущее. Собирались вместе прожить до гробовой доски.

Любили. Искренне. До бешеных ударов сердца. До дикой ревности. До хрипоты. Сладострастных стонов. Громких обещаний, рассыпавшихся на глазах. Превратившейся в предательство со стороны когда-то любимой мною девушки.

«Которую ты, Тимур, сейчас так нежно гладишь по щеке», — осуждает меня внутренний голос.

 — «Она тебе нож в спину воткнула, а ты как ведешь себя с ней как слабак. Еще в губы поцелуй и все прости».

Прислушиваюсь ко второму Я. Отшатываюсь от Алисы как от прокаженной. Внутри в мгновение ока все леденеет. Весь свет снова исчезает, уступая место непроглядной тьме.

Как раз вовремя. Ведь спящая красавица наконец-то глаза разлепила и от страха аж в спинку дивана вжалась. Какое занимательное зрелище. Видеть страх в ее шоколадных глазах дико заводит, а от желания потрахаться вообще башню сносит.

Насадить бы Алиску на твердого дружка, жаждущего поиметь ее сладкую девочку. Но сначала ей нужно напомнить о правилах. Дать понять, что игрушки не могут делать, что им вздумается. Она согласилась на все условия, покорилась мне. Так пусть закроет очаровательный ротик, иначе сейчас займется оральной работой.

— Теперь ты кукла, — напоминаю ей общеизвестный факт. — Моя персональная кукла.