Игорь всегда был очень внимательным. Всегда, пока в один «прекрасный» день он не потребовал оставить дочь в роддоме, ничего не объясняя.
Несмотря на мой грубый ответ, Богатырёв приехал. Он привёз Насте игрушечный кораблик-каталку, и провёл с ней больше часа. Я старалась не вмешиваться, наблюдая за ними со стороны. Если ему так хочется – пусть играет. Но то, что Настя к нему охотно тянулась, было заметно. Она не хотела его отпускать, когда я намекнула Игорю, что уже поздно, и ему уже пора. Бабуле пришлось «соблазнить» её ванной немного раньше времени, иначе выпроводить Игоря мирным путём не получилось бы.
Купаться Настя любила, поэтому бросила всё и потащила игрушки с собой.
Уже стоя в дверях, Игорь пообещал держать меня в курсе, если станет что-то известно, и по возможности заезжать.
– Мне кажется, последнее явно лишнее, – заметила я.
Игорь замер. Оставаться с ним наедине я не хотела, а он не торопился уходить, заставляя меня нервничать. Несмотря на то, что всё время, пока его не было, я постоянно думала о нём, сейчас, когда он стоял совсем рядом, и я чувствовала его запах и энергетику, мне хотелось закрыться.
Я злилась то на него, то на себя, что не могла контролировать свои эмоции.
– Я так не думаю.
Вскинула брови в удивлении, задавая немой вопрос: «А ты не офигел?»
– Лиза, я уверен, наша дочь найдётся. И тогда я буду настаивать на своих правах.
– Каких правах, Игорь? – вытаращилась на него.
– Отца.
– А ты случайно не забыл, папаша, как хотел оставить своего ребёнка в роддоме? – спросила с неприкрытым сарказмом в голосе.
Я видела, что причинила боль, словами полосонув по живому, но Богатырёв вытерпел.
– Тогда речь шла не о моём ребёнке, Лиза, и я уже тысячу раз пожалел, что не сдержался. Я ещё раз повторяю, что готов признать Настю, только ты этого не хочешь слышать.
– Какой же ты… – Я замолчала, сжав зубы, чтобы опять не сказать лишнего. Обида, до сих пор бушевавшая в груди, плохая советчица. Я с болью смотрела в его лицо, умоляя взглядом уйти.
– Лиза, я виноват… – Вопреки моей немой мольбе Игорь, шагнув, сократил между нами расстояние до минимума."
"Я вся сжалась и захотела исчезнуть, чтобы только не стоять так близко. В груди бурлил необъяснимый коктейль чувств: гнев, злоба, досада смешались с обидой и беспомощностью. Мне до скрипа собственных зубов хотелось бросить ему в лицо все обвинения и упрёки, которые накопились в моей душе; пожаловаться, как мне было непросто справляться с самой собой.
