"Глава 1.1
Попадаешь в тупик, в замкнутый круг, где равнодушные каменные стены обступают тебя, лишая пощады и спасения. Пепел надежды тает на нервно подрагивающих ресницах. Остаешься наедине с безумием, в тщетных попытках удержаться за призрачные грани реальности, искаженной ужасом.
Лезвие страха заточено остро, скользит по телу легко, но осторожно, делает кожу гусиной, однако не ранит, лишь подстегивает чувства. Губительная и манящая темнота пылает в гипнотическом взгляде, подавляет волю, пленяет твой облик в обсидиановом зеркале.
Не спрятаться и не скрыться, ни шагу назад по зыбкой поверхности.
Хищник, неотступно преследующий излюбленную добычу, и жертва, сдавшаяся на милость жестокого палача.
— Не хочу кричать, — произнесено сдавленным голосом, тем не менее, отчетливо.
Думаю о том, что мы обоюдно зависимы, больны друг другом обоюдно. Одинаково поражены единым недугом, взаимно терзаемы, разделяем общую дозу сладчайшего яда.
Мои пальцы касаются ладоней фон Вейганда, отводят их в стороны, сбрасывают цепкие путы.
Он наблюдает молча, позволяет проявить инициативу, ведь ему любопытно узнать, насколько далеко я осмелюсь ступить, как сумею подогреть интерес или распалить похоть.
— Хочу иначе, — уже более уверенно, нотки робости едва различимы.
Постоянно готов к броску, успеет пресечь неугодные действия, ни на мгновение не сомневается в тотальном контроле.
Зря.
Опускаюсь на колени, склоняю голову, скрещиваю руки за спиной так, будто запястья снова скованны наручниками. Выражение рабской покорности, признание непререкаемого авторитета.
Наложница исполнит ваши прихоти, повелитель.
С его губ срывается грязное ругательство, и мое сердце поймано в стальные тиски, застывает безударно, кровоточит холодом.
— Сучка, — фон Вейганд склоняется надо мной, грубо тянет за волосы, наматывая чуть вьющиеся локоны на кулак, заставляет лицом к лицу встретиться с желанным воплощением ночных кошмаров. — Маленькая лживая сучка.
— Я сделаю все, что прикажешь, — предательская дрожь сводит скулы.
— Между истинным смирением и притворным есть существенная разница, — усмехается он, дергает светлые пряди, принуждает запрокинуть голову.
— Не пытайся играть, это кончится плохо… и очень болезненно.
— Тебя злит то, чем ты не в состоянии управлять. Можно установить правила и заставить их соблюдать, но это не меняет ситуацию в целом, да? Можно сдержать эмоции, но не испытывать эмоции нельзя, — сбивчивым шепотом выдаю дерзкую речь.
— Новая тактика, — подводит итог фон Вейганд.
