Цена согласия

— Явно больше, нежели останешься в своем Задрипинске ждать, когда кто-то из последователей Куваева тебя дожмет и отымеет во все щели за такую подставу. Это в лучшем случае. А в худшем… Наверное, и так догадываешься?

— Тогда не вижу никакой разницы, кем и когда быть использованной. — Я высоко вздергиваю подбородок, пытаясь сохранить хоть крупицы гордости, которую очень настойчиво норовят растоптать.

Предпринимаю попытку вырваться, но Гончаров, сжав в кольце сильных рук, прижимает меня к себе и берет в плен мои губы.

Он отстраняется через мгновение, будто между нами ничего и не было.

— Вот и договорились. Перед Рафиком замолвлю за тебя словечко, когда все мои хотелки выполнишь. Уж он точно не обидит ни деньгами, ни должностью.

Мне совсем не нравится это предложение. Совершенно. Но оно сделано таким образом,что либо сбегать и прятаться от Куваева и его людей в одиночку, либо быть с Гончаровым, выполняя прихоти этого маньяка.

Хотя какая уж тут определенность? Правильнее сказать: абзац.

Да, именно так. В твоей жизни наступил абзац, Машка. И как теперь быть?

5 глава

Еще никогда мне не было так стыдно, как несколько минут назад в кабинете у следователя. Но теперь в разы страшнее за свое будущее. Днем я пыталась дозвониться до Дениса, планировала закатить ему скандал и, когда вернусь с работы, выгнать их с Зойкой на улицу, а сейчас ничего из перечисленного не хочу.

Поворачиваю голову и наблюдаю, как Гончаров сидит в расслабленной позе и, положив одну руку на руль, курит. Медленно, с наслаждением. У меня возникает желание потянуться к бардачку за пачкой с зажигалкой и тоже закурить. А еще лучше — выпить. Словно прочитав мои мысли, Гончаров оборачивается назад и шарит на заднем сиденье рукой, зажав сигарету в зубах, а потом протягивает мне начатую бутылку с темной жидкостью.

— Пей, — заполняет тишину в салоне тихий и спокойный голос.

В любой другой ситуации я бы отказалась, но сейчас чувствую, что необходимо снять нервное напряжение. А потом лечь спать. Желательно в свою кровать и в одиночестве.

Смотрю на широкую руку с браслетом часов и ничего, кроме как желания впиться в нее зубами, не испытываю. Тем не менее беру бутылку и прикладываюсь к ней.