Цена твоего прощения

Мелькает мысль, что нужно позвонить деду, спросить про мать, и понимаю, что не могу. Не хочу о матери ничего слышать. Не знаю, когда буду уверен, что при виде её не сорвусь, не выскажусь почище деда.

Нельзя! Я мужчина. А дед учил, что за все проступки женщины всегда отвечает её мужчина. Значит и виноват я. Она меня родила, растила, переживала... Но глухая, чёрная злоба ворочается мутью в душе. Понимаю, что нужно позвонить, надо, это моя обязанность перед женщиной меня выносившей!"

"А перед женщиной, что должна была выносить моего ребёнка, перед этим ребёнком у меня не было обязанностей? О них я беспокоиться не должен был?

Отмываю посуду, вычищаю холодильник от продуктов, драю столы и полки, намываю полы.

Похрен, что плечо и рука безбожно ноют, что спина отказывается разгибаться. Выкидываю из бара все бутылки до единой. Всё равно на их цену. Ни капли пойла больше не будет в моем доме.

Во всем доме остались неубранными только две комнаты, в которые я просто боюсь заходить. Кирина спальня, давно ставшая нашей общей, и комната с камином.

Кира её очень любила из-за этого самого камина и огромных окон-дверей, сквозь которые можно было видеть сад.

Благо уже ночь и можно дать самому себе отсрочку. Хотя бы до завтра. Но мысли, что отступили, пока был занят уборкой, сейчас навалились с ещё большей силой.

Весь дом наполнен воспоминаниями. Память услужливо дополняет знакомые интерьеры. Кира колдует у плиты, забавно хмурится, если что-то ей не нравится. Кира прижалась к дверному косяку в ожидании, когда я раскрою ей объятья, чтобы птичкой влететь в них и прижаться к груди.

Кира сидит на матах и наблюдает, как я ворочаю железо. Кира поднимается по лестнице и обернувшись смотрит на меня. Кира замерла у двери в мою комнату, в тот вечер, когда решила прийти... Кира, Кира, Кира! Везде и повсюду.

Единственное место, где нет ни одного воспоминания о ней, это моя комната. Здесь Кира ни разу не была, хотя эту комнату и её, разделяет лишь тонкая стенка. Да я всегда слышал, когда она в душ шла.

Моя комната, комната хозяина дома. Почему я не уговорил Киру перебраться сюда? Почему просто стал сам оставаться у неё? Тогда было всё равно, сейчас лишнее подтверждение, что не ценил, не относился так, как следовало. Не берег!

Жалко звучало, что не придал значения, что такие порядки, привык. Вот сейчас четко и ясно пришло понимание, что никакие законы, правила, традиции и привычки не должны были иметь значения, если дело касалось моей женщины, моей жены.