Цена твоего прощения

- А спину уродовать всё равно не надо было!

- Да дед успел пару раз ударить-то всего. Чего ты переживаешь? Меня отец сильнее порол! - говорит он.

- Что? Ты же говорил, что тебе лет пять всего было? - возмущаюсь я.

- Ну вот так воспитывал. Ты не думай, он был очень строгим и властным, но он был очень хорошим отцом. Я скучаю по нему. - Признался Сабир.

- Сабир пообещай, что наших детей ты воспитывать так не будешь! Никаких кнутов, хлыстов, плетей и всего прочего! - требую я.

- Обещаю, моя родная. Обещаю. И на будущее.

.. - он помолчал, прежде чем продолжить. - У Агировых только одна жена! Никаких вторых-десятых, по нашим законам или по не нашим! Всегда одна!

- Но ведь...

- По нашим законам, я могу! Но после того, как у моего предка одна жена погубила нескольких детей от других жён, ни один Агиров не приведёт вторую женщину в свой дом. - Добивает он меня. - Так что запомни. Ты у меня единственная!

Глава 38.

Кира.

Такого утра, с ощущением, что всё правильно, у меня уже давно не было. С удовольствием потянулась, вытянула даже пальцы на руках и ногах, и прогнула спину.

Правда, не сильно, живот не позволял. Горячая ладонь тут же погладила поясницу в месте прогиба, усиливая удовольствие от потягушек, затем скользнула на живот. Сабир перевернул меня на спину и довольно улыбаясь, наглаживал живот, замирая в те моменты, когда чувствовал толчок изнутри.

- С добрым утром! - уткнулся носом в мою щёку.

- С добрым! А где Князь? - спрашиваю, вспоминая, что, наверное, ему пора на прогулку.

- Гулять пошёл. Вот скажи, собака твоя, хозяйкой считает тебя, а для того, чтобы выпустить его на улицу, будит меня! Это вот как? - притворно возмущается Сабир.

- Слушай, ну неужели тебе дедушка не объяснил, что у алабаев один хозяин? Все остальные члены семьи считаются собственностью хозяина. Двигающимся имуществом. - Улыбаюсь я.

- Да уж скорее не собственностью хозяина, а обслуживающим персоналом! - говорит Сабир, и тут до него доходит окончание фразы. – Имущество, значит?

И он самым бессовестным образом начал меня щекотать.

- Тебе очень идёт улыбка, - выдаёт, замерев надо мной, через пару минут. - У тебя глаза гореть начинают. И кажется, становятся ярче.

Последние слова он практически шепчет мне в губы, нас разделяют миллиметры, но он застывает, не шевелится, хотя думаю держать такое тело на весу, не так-то легко, особенно после вчерашнего. Ждёт. Опять даёт мне самой решать. Но только до того момента, как я прикоснулась своими губами к его.