Какую цель он преследует? Пытается усыпить мою бдительность, а потом вероломно отобрать моего ребенка? Как и говорила его жена…
Его слова заставляют меня занервничать, ведь вечером мне придется сидеть с ними за одним столом. Я кладу руку на живот, понимаю, что голодать не могу, ведь это плохо скажется на ребенке, так что, стиснув зубы, выдержу это нелегкое испытание.
– Мне без разницы, – говорю как можно более холодно и равнодушно, пожимаю плечами, а затем опускаю ноги на пол и встаю.
В это время мой желудок урчит, и Фарид, услышав этот вой, улыбается.
За последние дни с мужчиной происходят странные метаморфозы. То он холоден и равнодушен, то мягок и ласков, и это пугает, ведь получается, что я совсем не знаю ни его, ни его мотивов. Он протягивает мне руку, чтобы я вложила в его ладонь свою, и я, стискивая челюсти, позволяю ему помочь мне спуститься в гостиную, где уже накрыто на стол. Туда–сюда суетятся две каких–то женщины, которых я раньше не видела.
– Я вызвал обслуживание на дом. Мои родители привыкли к определенному сервису, – поясняет мне Фарид, а я лишь киваю, не особо вдаваясь в подробности.
В конце концов, это его родители, а не мои, и с ними мне уживаться не придется, поэтому их привычки запоминать смысла нет. Злорадно усмехаюсь, пусть этим занимается его женушка. Когда мы заходим, взгляд его матери падает на меня, и ее губы недовольно поджимаются. У нее дергается веко, и она выпрямляет спину так прямо, будто ей в позвоночник загнали металлический прут. Мы присаживаемся, и нам подают блюда, причем все выполняется четко, молча и без вопросов.
– В нашей семье принято, что родителей обслуживает невестка, – вдруг говорит мать Фарида и с намеком смотрит на меня.
Я не выдерживаю и жестко отбриваю ее.
– Пусть ваша невестка этим и занимается, – улыбаюсь вроде бы по–доброму, но за моей улыбкой скрыто недовольство.
Я смотрю ей четко в глаза, и она понимает мой посыл, и ей это очень сильно не нравится.
– Ты посмотри на нее, Саид. Ей оказана честь родить наследника Галаевых, а она еще и зубы показывает.
Ты куда смотришь, Фарид? Совсем уже всех распустил, – говорит она мужчинам своей семьи.
Саид, ее муж, поднимает на меня глаза и просто усмехается, никак не комментирует, продолжая трапезу. И кажется мне, будто этими словами я на секунду заслужила его уважение. Но взгляд был такой мимолетный, что я не уверена. Фарид стискивает кулаки, от чего вилка в его руках гнется от силы его гнева.
– Успокойся, мама, мы уже говорили об этом.
