Что странно, я не слышу ответа от его собеседника, даже несвязного, что значит одно… Тот и сам находится в шоке. Я уповала лишь на то, что все знают, кто такой Галаев, и из какой он семьи. И это, видимо, сработало, раз они как–то странно переглянулись и опасливо сделали шаг назад, подальше от меня.
И в этот момент происходит нечто странное. Возле входа тормозит несколько машин, даже слышен неприятный визг шин, словно новенькие торопились и боялись опоздать. Снова трясусь, со страхом глядя на то, как открывается хлипкая дверца.
А затем выдыхаю с облегчением.
– Черт, – говорит кто-то из тех, кто привез меня сюда.
А вот впереди я вижу Тимура и Сархана, тех, кого приставил ко мне Фарид. И сейчас я так рада видеть их, что по щекам текут слезы облегчения.
– Что происходит, Влад? – рычит мой более разговорчивый соглядатай, не отрывая взгляда от главного в этой четверке отморозков.
– Не твое дело, Тимур, – ядовитая улыбка струится по губам этого Влада, – занимайся лучше своими и не мешайся под ногами.
Все это время телефонный собеседник висит на линии. И тут Сархан поднимает свою трубку и кому-то звонит. А после я понимаю, что и удивляться не стоит, что первым делом пес уведомит своего хозяина.
– Мы нашли ее. У людей Игната… – затем пауза, а после он отвечает и передает трубку уже Владу: – Понял, босс.
Мужчина с опаской берет телефон в руки, словно это ядовитая змея, а затем молча что-то выслушивает. Но даже с такого расстояния я слышу оглушительные рассерженные крики, словно медведя ранило капканом.
В это время мужчины от меня отходят как можно дальше, а Тимур помогает мне встать. Ноги как назло меня не держат, видимо, от пережитого стресса и страха.
– Что такое… – шепчет с ужасом Тимур.
Я смотрю на него вопросительно, но он не глядит в ответ, устремив все свое внимание на мои бедра. Хмурюсь и опускаю глаза вниз, следуя за его взглядом. А затем от увиденного ахаю. Платье спереди все в крови, словно я… Боже… Пожалуйста, только не это…
Глава 9
Пиканье приборов уже основательно действует на нервы.
Последние несколько часов самые тяжелые для меня, но я стараюсь не плакать, боясь, что это может усугубить и без того мое ужасное состояние, доведя его до крайности. А этого мне хочется меньше всего.
– Что там, доктор? – грозно спрашивает у врача Фарид, стоя в стороне и скрестив руки на внушительной груди.
На меня он, как приехал, так ни разу и не взглянул, словно это все моя вина, и он считает нужным показать мне, что так и считает.
