Сразу обозначаю, что не в курсе. Хотя даже если бы и знала что-то, то не сказала бы. Уж кому–кому, но точно не ему, да и брата предавать даже за свою безопасность… Нет…
– Что ты знаешь о его работе? – продолжает он спокойным тоном, не показывая своего отношения к моей реакции и позиции в этом вопросе.
Со стороны могло бы показаться, что это обыденный бытовой разговор, во всяком случае в воздухе не витало напряжения, присущего допросу. Как тому, который мне устроили работники Игната, брата Галаева.
– Мы особо рабочие вопросы дома не обсуждали, – решаю не лезть на рожон и в таком же духе просто пожимаю плечами.
– А о чем говорили? – новый вопрос тут же следом.
Я окончательно теряю нить логики, за хвост которой мне вроде бы удалось ухватиться, но с каждой минутой я становилась все более растерянной, не понимая, каким образом это все относится к теме.
– Не знаю, что вы там думаете с братом, но мой Богдан – не предатель, не вор и не преступник. Так что одно я знаю точно. Его подставили, – защищаю родственника, даже подаюсь вперед, глядя прямо в лицо Фариду, который в этот момент как раз отвлекся от дороги и взглянул в мои пылающие негодованием глаза.
Ощущаю, как от гнева дернулось нижнее веко глаза с левой стороны, но не подаю вида, что это как–то меня беспокоит. Мужчина цепким взглядом охватывает мои скулы, сжатые челюсти, губы–ниточки, подрагивающие крылья носа и останавливается снова на моих глазах. Словно гипнотизирует, вынуждая говорить правду. Но я не двигаюсь и взгляда не отвожу, ведь знаю… Я права…
– Ты ошибаешься, – цедит он сквозь зубы и чему–то улыбается своей вымораживающей улыбкой, а затем отворачивается, снова следя за дорогой.
От этого у меня мороз по коже, будто меня коснулось ледяное дыхание северной тайги.
– В твоем мире это, может быть, и норма, – говорю с горечью, хотя изнутри вверх поднимается волна протеста на его высказывание, – а в моем все устроено совершенно по–другому."
"Первое время он молчит, в этот момент как раз включает левый поворотник и обгоняет грузовик, который сигналит нам несколько раз в капот.
Но мужчине плевать, он лишь нажимает с силой на педаль газа, и мы резко ускоряемся. Адреналин впрыскивается кровь, сама я вжимаюсь спиной к сиденью и прикрываю глаза, молясь, чтобы мы не попали в аварию. Надеюсь, что такие негативные впечатления от поездки не скажутся на ребенке.
– В каком моем мире? – наконец, подает он свой грубый голос.
Вижу, как у него дергается пульс на шее.
