И пусть я запретила себе смотреть в интернете, на ком он женился, но мысли иногда касались этой запретной темы. И страх, который преследовал меня все это время.
– Хороший расклад был бы, если ты напишешь отказную от младенца, если это мальчик, семья будет более удовлетворена, – пожимает он плечами, будто мы говорим о погоде, а не о нашем нерожденном ребенке.
В защитном жесте касаюсь живота и отшатываюсь от этого монстра. Тянусь рукой к ручке двери, даже не зная, что собираюсь сделать. Ну не прыгать же на ходу движения.
Вот только его реакция более быстрая, так что он резвым движением блокирует все двери.
– Успокойся, я же сказал «был бы», – добавляет более хриплым тоном, прожигая меня своим темным взглядом, который я вижу через стекло.
Сглатываю вязкую слюну, наполнившую рот, и двигаю корпусом, поворачиваясь полностью к нему. Молча смотрю на него и жду дальнейших слов.
– В общем, я решил, что будет так, – говорит ровным тоном, лицо, словно мрамор, не выражает ни единой эмоции, – Ты станешь мне второй женой…
Я тут же открываю рот, чтобы сказать, что мне это даром не нужно, и вообще, последнее, чего я хотела бы, но он дает отмашку рукой, заставляя меня проглотить готовые вырваться слова.
– Это мое окончательно решение, – отрезает все мои мысленные возмущения. – И для тебя единственный путь, при котором ты сможешь воспитывать сына.
Выдыхаю, чувствуя, что у меня горячее дыхание. Видимо, давление поднялось или температура.
– А первая жена что, ревновать не будет? – дергаю губами, брезгливо оглядывая его лицо.
И это его задевает, вон, как лицо перекосилось непроизвольно. Но затем он снова берет себя в руки и продолжает:
– А это уже не твоя забота. Твоя задача думать только об одном – как выносить наследника Галаевых, – хлопает по рулю и уже тише добавляет: – моего наследника…
Поджимаю губы, но молчу, не зная даже, чего хочу больше: чтобы УЗИ показало мальчика или… Девочку…
Как же его слова причиняют мне боль, но я гашу ее и прячу глубоко внутри, понимая, что это плохо скажется на ребенке.
Нужно пропускать все грубости и колкость сквозь себя, а вот после родов можно будет позволить себе недолго пострадать.
– За что ты так со мной… – сиплю. – Мне ведь от тебя ничего не нужно.
Он никак не комментирует мою боль, которую я не смогла сдержать. Впрочем, я сразу же закрываю рот, и больше до больницы не произношу ни слова.
А вот когда мы паркуемся возле нужного и до боли знакомого здания, у меня начинают дрожать конечности.
