Тимур вообще не считал своего отца мужчиной. Не после всего, что тот сделал с его матерью.
– Может, пора прекратить вражду? – осторожно поинтересовалась мать.
– Никакой вражды нет.
– Ты, как всегда, отрицаешь, но я же знаю, что ты не хочешь возвращаться и возглавлять компанию, – упрекнула его мать.
– Не хочу и не стану, – заявил, наконец, разворачиваясь к ней. – Я забирал тебя оттуда, чтобы ты была свободной, а ты… снова едешь к нему, чтобы он вытер об тебя ноги?
– Он присмерти, – снова упрек. – И я буду рядом до конца его дней.
– Он женат.
– А я свободная женщина, Тимур. Однолюбка. И ты это прекрасно знаешь.
Стукнул кулаком по столу.
– Не хочу знать. И слышать не хочу.
– Полюбишь Тимур и все поймешь. Ты мой сын, однолюб, как и я, иначе бы давно встретил ту, от взгляда которой все внутри переворачивается. От которой кровь стынет в жилах. Я никогда не прекращала любить твоего отца, а уехала… я хотела больше не чувствовать боли… вот только без него оказалось еще большей, – она снова отвернулась и больше не повернулась к нему.
До самой посадки не говорила с сыном и старалась держаться в стороне. Тимур понимал ее, но сказанные слова не шли у него из головы. Однолюбка. Он-то наивно полагал, что мать счастлива, что начала новую жизнь и больше не думает об отце.
Ошибся.
Жестко.
И сейчас не знал как помочь матери, как попросить у нее прощения, потому что знал – обидел ее. Своими колкими словами и нежеланием понимать обидел. А ведь она… его мама… единственная, кого он любил, перед кем готов был преклонить голову и опуститься на одно колено.
Никто. Никто кроме нее не вызывал в нем таких чувств, и он был уверен, что не вызовет.
Глава 13. Тимур
В больнице, куда их привез Адем жутко воняло лекарствами, хотя с виду заведение было дорогостоящим, элитным. Ну еще бы. Известного бизнесмена Четина Эмира не могли положить абы где.
И Тимур, если честно, был рад, что отец находится под присмотром, что за ним ухаживают. Он хотел, чтобы папа поправился, очухался после инсульта и пришел в себя.
Поговорить он хотел, сказать, что никогда не вернется, что не собирается мириться с его желаниями.
И даже вид едва дышащего отца, лежащего под аппаратами и многочисленными трубками, не вызывал у него сострадания. Он видел разбитое лицо матери, то, как волнуется Адем и понимал, что не испытывает и сотой доли тех же чувств.
Плевать.
У него свои счеты с отцом и он их сведет. Слишком долго он откладывал, все время чего-то ждал. Но не теперь. Пришло время.
