Чай с жасмином (СИ)

Выдергиваю из шкафа большое пуховое одеяло. Рывком двигаю тяжелое кожаное кресло ближе к камину. Снимаю с нее куртку и понимаю на руки. Тихо вскрикивая сжимается, глаза испуганно распахиваются.

Пересаживаю на кресло. Молча укутываю одеялом.

Надо снять ее туфельки…

И я немного тормозя снимаю.

Тонкие щиколотки, на одной три браслета с жемчужными бусинами. Красивый золотой педикюр. На большом пальчике тоненькие колечки. И я торможу еще сильнее, разглядывая. Встряхиваюсь. Закутываю ее ноги одеялом.

Мы сталкиваемся взглядами.

Ее снова начинает трясти. Поднимает руки, закрывая ладонями лицо. Пальчики съезжают чуть ниже, я каменею от этого взгляда. Из глаз потоком слезы. Ручейки туши бегут по щекам. Но это совершенно не портит ее красивого лица.

Кидаю в уже выложенные поленья горсть мелких щепок, спичка. Запах дыма… Маленький огонек пляшет по коре. Открываю заслон для вытяжки. Сейчас разгорится.

Поворачиваюсь к ней. Беззвучно рыдает.

— Все хорошо… — пытаюсь успокоить я ее срывающимся голосом.

Отрицательно качает головой.

— Нет! — ее зубы стучат, брови гневно съезжаются на переносице. — Теперь все!

Вскидывает категорично ладони.

— Мне теперь все! Упала! Грязная! Только бить, прогнать! Позор!

— Почему?… — сглатываю ком в горле.

— Чужой мужчина. Наедине. Все! Отцу позор. Мужу позор. Умереть лучше!

— Я же к тебе не притронулся!

— Кто поверит? — пытливо прищуривается. — Как доказать? Никак! Если девушка — жениться! Если жена — все!

— Почему ты домой тогда не пошла?! Зачем на дорогу пошла??

— Обида! Гордость! Нельзя женщине… — ресницы стыдливо касаются раскосых высоких скул.

— Что?.. Я не понимаю.

— И что — стоять замерзать теперь? Смотри, там снег уже пошел.

— За что он с тобой так?

— Заслуживала. Как это… язык… Дерзкий?

Прикасаюсь к ее ожерелью пальцами. Оно широким плетенным ошейником охватывает ее шею и спускается на грудь в декольте. Ледяное!

Испуганно дергается от меня.

— Снимай немедленно! Отморозишь себе все.

— Нельзя… — возмущенно смотрит, закрывая ладонью.

— Это… как это… — хмурится. — Защита отца!

Всматриваюсь в ее глаза, отрицательно качаю головой. Не понимаю.

— Оно ледяное. Шея, уши. Отморозишь!

— Отец любит дочь — дарит. Дорого. Муж может выгнать. И все. С голоду умереть тогда. А это защита. Надо всегда чтобы на тебе. Домой не зайдешь, не заберешь! Только то, что на тебе — твое. Все, что в доме — мужа. Кто любит — дарит защиту.