Чай с жасмином (СИ)

Показывает по очереди колечки на пальцах.

— Брат Амир. Амла Саид. Брат Хазир. Тетя Амина… Баба… А это…

Показывает на колечко — тоненький ободок, выбивающийся по стилю из других. На ободе цветочек. Пять круглых лепестков, один отломан. Похоже на цветок жасмина. Мне нравится чай с жасмином и наблюдать, как эти цветы раскрываются в кипятке.

— …От мамы родной передали.

— И что — никогда не снимаете эту тяжесть??

— Если муж не любит. Или… как это… бах!! — всплескивает руками. — Взрывается!! Гнев!

— Да! Нельзя снимать… — отрицательно качает головой.

— А отец? К отцу вернуться?

— Как ему забрать?… Нельзя. Выкуп уплачен! А выгнали — плохая жена! Позор. Возьмет домой — сестры брать не будут в жены. Люди скажут — такие же!

— Мракобесие какое-то!

— Что?… — внимательно смотрит.

— Откуда ты? Кто по национальности?

— Аталар — арабы, Иран. Баба — турок. Мама — русская. Я… — пожимает плечами. — Я в Кайсери… живу… жила?

— В прошлом веке? — вздыхаю я.

— Почему нравы такие суровые? Законы давно сменились.

— Севджили семьи по-старому живут. Традиции. Низкие семьи, как на западе живут. Честь забыли.

От того, как двигаются ее губы моя голова кружится, и я каждый раз ловлю свой порыв сократить между нами расстояние и попробовать их на вкус. Теряю смысл того, что она говорит, пытаясь унять дрожь, охватывающую меня от ее голоса. Он — низкий, ласковый, проникновенный и хрипловатый, когда она говорит спокойно, а когда очень волнуется — звенит, как серебряный колокольчик.

Захлопываю глаза, чтобы не испугать ее своими откровенными взглядами.

Что я хотел сделать? О чем мы вообще?

— Так! — протягиваю ей сумку. — Все можешь снимать. Положи себе в сумку. Я тебя никогда и никуда не прогоню. И ни к чему не притронусь. У нас в России ЭТО честь — не обидеть гостью. Согреется металл, захочешь…

Полыхающий огонь уже жжет мне спину и я отодвигаюсь, чтобы жар шел на нее.

— Я тебе сейчас чай сделаю. С жасмином любишь?

— А? — удивленно распахивает заплаканные глаза.

— Откуда знаешь?.. — прищуривается опасливо.

— Ты — Жасмин?! — доходит до меня и губы против воли растягиваются в улыбке.

— Ле-ха? — неуверенно хмурит брови.

— Алексей. Леша. Леха.

— Мое — Яся, — на секунду улыбка озаряет ее грустное испуганное лицо.

— Яся… — повторяю я шепотом.

— Мама так придумала.

Но улыбка тут же испаряется.