Чайная роза

Достаточно того, что он — барин и не желает, чтобы кто-то знал о его бизнесе.

Родди кивнул и встал.

— Вижу, разговора не получилось. Что ж, будь по-твоему. Когда надоест врать, сообщишь.

— Ради бога, О’Меара, тебя не переспоришь! Ты хочешь слышать правду, я говорю тебе правду. Но ты мне не веришь!

— Котелок, ты не узнаешь правду даже тогда, когда она согнет тебя пополам и трахнет в задницу. Я знаю эту девочку всю жизнь. Помогал ее растить. Она так же способна украсть пятьсот фунтов, как ты — получить титул рыцаря за заслуги перед отечеством.

Скоро увидимся.

Родди пошел к двери. Котелок брюзжал за его спиной, что, насколько он знает, Англия пока еще свободная страна. Никто не смеет ходить за ним повсюду. В конце концов, у него тоже есть права.

На пороге Родди обернулся и сказал:

— Котелок, где бы она ни была, держись от нее подальше. Если с ней что-нибудь случится, я тебя из-под земли достану.

— Вот это здорово! Дьявольщина, я знаю, где она, не больше твоего. Что еще ты хочешь мне пришить? Восстание в Трафальгаре? Столетнюю войну?

Выйдя из «Тадж-Махала», Родди снял шлем и провел рукой по волосам.

Он был разочарован и взволнован. Как всегда. Разговор с Шиханом ничего не дал: этот тип действительно не знал, где Фиона. Нес какую-то чушь, трепал языком и рассказывал сказки. Сегодня Родди пришел к нему в неурочное время, но следующий визит будет официальным. С реки подул холодный ветер, и О’Меара вздрогнул.

Он надеялся, что Фионе сейчас тепло. И Сими тоже. Перчатки у мальчугана совсем протерлись.

В тот вечер, когда они исчезли, Родди купил ему новые. Сможет ли он когда-нибудь отдать их? Родди поднял воротник, сунул руки в карманы и пошел домой.

Фиона опустила голову и заплакала. Она стояла у входа на кладбище, где лежали ее мать, отец, брат и сестра. Ворота были заперты. Она пыталась войти, трясла прутья, пока петли не заскрипели, а на ладонях не появились мозоли, но все было тщетно. Ей хотелось посидеть с родными. Хотелось поделиться с ними своими бедами и знать, что они слушают, хотя и не могут ответить.

Она поднимала замок и раз за разом била им о ворота, борясь со слезами.

Вдруг чей-то голос окликнул ее. Голос с певучим ирландским акцентом.

Она бросила замок, и тот со звоном ударился о ворота. По другую сторону стоял отец; их разделяло всего несколько дюймов. На нем были куртка и кепка, с плеча свисала докерская «кошка». Все было как тогда, когда он приходил домой с пристани.

— Па! — крикнула Фиона, не веря своим глазам.