Чайная роза

 — Ох, па… — Она просунула руку сквозь прутья. Отец взял ее в ладони и прижал к щеке.

— Па, где ты был? Я так скучала по тебе! — Она заплакала. — Теперь ты выйдешь отсюда, правда? Придешь домой и приведешь ма, Чарли и малышку…

— Не могу, милая. Сама знаешь, что не могу.

— Но почему? Ты нужен мне, па. — Она дернула его за руку. — Пожалуйста…

— Возьми это, Фиона, — сказал он и что-то сунул ей в руку. — Ты должна использовать свои знания.

Она посмотрела на то, что он дал ей. Это было крошечное растение. Не выше четырех дюймов.

Тоненький хрупкий росток с несколькими блестящими зелеными листьями. Сбитая с толку Фиона подняла глаза.

— Что это? — спросила она.

— То, что ты знаешь.

— Что я знаю? Па, в этом нет никакого смысла… Я никогда не видела такого растения…

Он отпустил ее руку и сделал шаг назад.

— Куда ты? Па, подожди! — Одной рукой она прижала растение к груди, а другой попыталась удержать отца. — Нет, не уходи! Пожалуйста, не уходи! Вернись…

— Заботься о нем, детка, и оно вырастет.

Станет таким большим, что ты себе и представить не можешь. — Он помахал ей рукой, грустно улыбнулся и исчез в кладбищенской мгле.

— Нет! — зарыдала она. — Вернись! Пожалуйста, пожалуйста, вернись! — Фиона трясла ворота изо всех сил, но они были прочными. Она прислонилась к прутьям и дала волю слезам.

И тут послышался топот копыт. Фиона подняла глаза и увидела приближавшуюся карету. Карета была гладкая и черная, отполированная до зеркального блеска. В боковых фонарях полыхало пламя.

Ее везли два жеребца цвета ночи. Когда они били копытами по мостовой, от их подков летели синие искры. Именно так выглядела бы карета дьявола, если бы он решил отправиться на полночный шабаш. То, что Фиона увидела позже, убедило ее в собственной правоте.

Поводья держала Фрэнсис Сойер — точнее, то, что от нее осталось. Лицо у нее отсутствовало: Джек-потрошитель срезал его. Ее череп ярко белел в свете газовых фонарей, сломанные кости были липкими от крови. С изувеченного тела свисали окровавленные лохмотья рваного платья.

Фиона видела, как ее ребра расширялись и сжимались наподобие аккордеона. Наконец кости рук натянули поводья, и лошади остановились. Она повернула голову — при этом влажные края перерезанного горла скользнули в разные стороны, — посмотрела сквозь пустые черные глазницы и хриплым булькающим голосом сказала:

Прижавшаяся к воротам, потерявшая способность двигаться и кричать, Фиона перевела взгляд с кучера на пассажира кареты.