Чайная роза

Вызванный этим местом и воспоминаниями. Его тоскующим сердцем и сгустившейся темнотой… Джо заморгал, но видение не исчезло. Он сбежал по ступенькам и пошел к ней. Надеясь. Страшась. Он уже делал это. Много раз. Увидев стройную черноволосую женщину, невольно окликал ее. Та оборачивалась, смотрела на него вежливо и вопросительно, но никогда, никогда не оказывалась Фионой.

Он подходил к ней осторожно и медленно, боясь напугать. Вспоминая девушку, которая когда-то стояла здесь в платье, запачканном глиной, и клялась стать большой, как Лондон.

Услышав за спиной шаги, женщина испуганно обернулась. Ее глаза расширились, а потом он услышал то, что мечтал услышать десять долгих лет… ее голос, произнесший его имя.

— Джо? О боже… это ты?

— Ты настоящий? — прошептала она, прикоснувшись к его щеке пальцами, испачканными глиной.

Это лицо, которое она знала сердцем, было тем же и одновременно другим. На нем появились мелкие морщинки, а кожа туже обтягивала скулы. Но глаза не изменились. Они были такими же — прекрасными, голубыми, только печальными.

Он притронулся к ее лицу, приложил ладонь к щеке, и тепло этой руки сказало Фионе, что он действительно настоящий. А потом Джо привлек ее к себе, поцеловал, и у нее зазвенело в ушах; где-то глубоко внутри раздался протяжный треск, с которым на озере ломается лед. Запах его кожи, вкус его губ, ощущение близости его тела ошеломили ее. Казалось, что десять бесконечных лет — десять лет тоски по нему, любви к нему, несмотря на скорбь и гнев, десять лет болезненного одиночества, ноющей пустоты в сердце — исчезли в одночасье.

Противоречивые чувства, копившиеся в душе десять лет, вырвались наружу потоком, угрожавшим затопить ее, разорвать на части. Фиона попыталась отстраниться, но Джо схватил ее за запястья.

— Нет! Я больше не отпущу тебя. Никогда. Ты слышишь меня? Слышишь?

Он кричал на нее. Фиона боролась с ним, отчаянно пыталась вырваться и злилась, что не может освободиться. А потом сама вцепилась в полы его сюртука, в рубашку, в грудь под ней, не думая о том, что причиняет ему боль.

Джо крепко прижимал ее к себе.

— Не уходи, Фиона, пожалуйста, пожалуйста, не уходи, — шептал он.

Она искала его губы, умирая от желания их поцеловать, хотя знала, что так поступать нельзя. Это безумие. Это нехорошо. Он не принадлежит ей. Но Фиона уже не могла справиться с собой; она слишком хотела его.