Чайная роза

Рубашка Джо расстегнулась. Она просунула под нее руку, положила ладонь на его грудь и почувствовала биение сердца. На глазах Фионы проступили слезы. «Я всегда хотела этого, — подумала она. — Владеть его сердцем. И отдать взамен свое».

Старое желание, копившееся в глубине ее тела, вспыхнуло снова. Фионе хотелось ощутить прикосновение его кожи к своей. Ощутить его внутри себя. Снова прикоснуться к его душе, зная, что он чувствует то же самое. Как тогда, в его узкой ковент-гарденской кровати. Джо хотел того же. Она видела это в его глазах.

Не говоря ни слова, он поднял ее и понес к причалу. Когда они оказались под дощатым настилом, укрывшись от посторонних взглядов, Джо опустил ее на старый брезент, лег рядом и уютно прильнул к ней. Как всегда. Слышался негромкий плеск реки, в воздухе стоял запах глины. Джо расстегнул ее блузку и лифчик и осторожно прикоснулся к шраму. В его глазах стояли гнев и печаль. Фиона попыталась прикрыть шрам полой блузки, но он отвел ее руку и поцеловал воспаленную кожу. А потом начал бережно целовать ее плечи, шею и грудь.

Фионе хотелось чувствовать прикосновение его рук, губ. Чтобы вспоминать этот вечер завтра и помнить его всегда.

Она притянула к себе его голову, обвила руками шею и жадно поцеловала в губы, чувствуя, как Джо расстегивает брюки, задирает подол платья и снимает с нее трусики. Потом Фиона ощутила, как он раздвинул ей ноги и наконец-то, наконец-то вошел в нее. Наполнил. Овладел ею. Целиком.

— Я люблю тебя, Фиона. О боже, как я люблю тебя…

Фиона покачала головой.

Она не хотела слышать этих слов. Он любил ее, она любила его, но все было чертовски безнадежно. Как всегда.

— Возьми меня, Джо. Пожалуйста, возьми меня, — прошептала она.

Но Джо не торопился. Он лежал совершенно неподвижно и смотрел на нее. Неистовая, пугающая страсть, стоявшая в этих глазах, была видна даже в темноте.

— Фиона, скажи, что ты любишь меня.

— Не спрашивай. Это нечестно.

— Говори. Скажи это, Фиона. Скажи.

— Я люблю тебя, Джо, — дрогнувшим голосом сказала Фиона. — И всегда любила…

И тут он задвигался, с каждым разом вонзаясь в нее все глубже и глубже и шепча слова любви, пока не спалил ее дотла.

Она простонала его имя, а когда все кончилось, горько заплакала, дрожа всем телом.

— Тсс… — прошептал он ей. — Все хорошо, милая, все хорошо. Не плачь. — Джо повернулся на бок, оперся на локоть и привлек ее к себе.

Его уход и внезапно возникшее чувство пустоты только ухудшили бы дело. Ничего хорошего не было. Она не хотела, чтобы Джо уходил.