Чайная роза

И о том, какими пустыми и одинокими были последующие годы. Сказал, что никогда не переставал думать о ней, никогда не переставал любить, и она сказала ему то же самое. Были слезы, было неловкое молчание. Трудно говорить о таких вещах. В их сердцах еще жили гнев и печаль.

Но и радость тоже. Фиона до сих пор не могла поверить, что Джо действительно сидит рядом. Человек, которого она любит, желает, и в то же время старый друг. Мальчик, с которым она вместе росла, человек, который знал ее лучше всех на свете.

Сейчас Джо смотрел на воду.

Его глаза потемнели и потеряли свет, который горел в них еще секунду назад.

— Что с тобой? — спросила Фиона, испугавшись, что он жалеет о том, что произошло между ними. Что он не хочет ее. Что слова, сказанные им под причалом, были всего лишь плодом ее фантазии. — Что случилось?

— Жалеешь о случившемся, да?

— Жалею? О том, что мы любили друг друга? Нет, Фиона, не жалею. Я боюсь. Боюсь, что ты не хочешь меня. Боюсь, что мы уйдем отсюда и я больше никогда тебя не увижу. И всю оставшуюся жизнь буду жалеть о том, что случилось десять лет назад.

— Джо, ты не должен…

— Должен. Прости меня. За все. За боль, которую я тебе причинил.

— Нет, не в порядке. И никогда не было в порядке. С того дня, когда я поднялся по этим ступенькам и ушел от тебя. Я знаю, что тогда причинил тебе боль, но ты потеряла только меня. Моя боль была в сто раз сильнее, потому что я потерял тебя. С тех пор я тосковал по тебе каждый день. Жить без тебя все эти годы… — Джо проглотил комок в горле, и Фиона заметила, что в его глазах блеснули слезы.

 — Это все равно что жить в темнице без тепла, без света и надежды. — Он снова взял ее руки. — Я отдал бы все на свете, чтобы вернуться в прошлое и все сделать по-другому. Увы, это невозможно, но я изо всех сил постараюсь сделать тебя счастливой. Я говорил правду. Я люблю тебя, Фиона. Всем сердцем. Как ты думаешь, мы сможем начать жизнь сначала? Ты сможешь простить меня?

Фиона смотрела в глаза, которые она так хорошо знала и любила. Они были полны тоски и боли.

Ей очень хотелось унять эту боль.

— Уже простила, — сказала она.

Джо обнял ее и прижал к себе. Они долго не размыкали объятий, а потом Бристоу сказал:

Она уже была готова согласиться, когда кто-то остановился на верхней площадке Старой лестницы и прорычал:

— Черт побери, так вот ты где, глупая девчонка!

— Фиона, ты что, с ума сошла? Где тебя черти носили? Уже почти десять! Эндрю приехал на участок несколько часов назад и сказал, что ты удрала от него.