Чай с жасмином

Иваныч, ну полчаса я выдержал смотреть на это! А потом она пошла на дорогу и встала там закрыв глаза! Ты знаешь как мимо нас тачки летают?!

Иваныч вздыхает.

— Я все понимаю, Леха. Но это не первая такая семья в моем районе. Знаешь что бывает потом?

— Что?

— Он ее покалечит. Она будет лежать полумертвая и твердо уверенно говорить — упала с лестницы. И НИ-ЧЕ-ГО не добьешься больше. Бесполезно!! И это будет и твоя ответственность тоже.

— Да, а если бы я оставил ее на дороге, то это статья! Не помню, как там?

— «Оставление в опасности».

— Да! И ее муж должен быть осужден по двум статьям, как минимум.

— Да, Лех… Никогда не даст она показания.

— Ясь? — перевожу на нее взгляд.

Непонимающе смотрит на меня.

— Твоего мужа должны судить за то, что он сделал. Тюрьма!

Отрицательно качает головой.

— Нет!! Нельзя! Нет! — категорически вскидывает ладони.

— Вот видишь?!

— Окей, Пусть его Бог накажет, х*р с ним!

А может и я когда-нибудь.

— Но насчет похищения — бред. И вообще, Ясенька, дай свой паспорт.

Открываю перед ним.

— Совершеннолетняя девочка. Гражданка России. Не замужем. Спроси ее хочет ли она остаться тут или пойти к человеку, у которого жила. И вопрос решен! Разве нет?

— Жасмин. Вы хотите остаться здесь? Или проводить Вас домой?

— Я хочу… — вяло и кусая губы.

И я не могу вдохнуть, умоляя ее молча: говори правильно, Яся!

Сжимаю под столом ее руку, глажу пальчики.

— Жасмин?

— Я хочу остаться. Здесь.

Лицо идет пятнами.

Закрывая глаза, выдыхаю.

— Короче, Леха. Вопроса это не решает.

К делу я показания пришью. И характеристику тебе дам отличную. Ты фигурировать как похититель не будешь, обещаю. Но как показывает практика, дела о пропаже не закроют. Подключат исламскую общину, их психологов. Они сделают справки о ее невменяемости и начнется… Жалко очень девочку.

— Зачем ему это?"

"— Из принципа. Из понятий чести. Вернуть. Наказать. Три года назад была уже такая девочка здесь. Не знаю чем провинилась, но сломал ей муж все, что ломается. А потом отправил на родину в какую-то глушь.

Инвалидом. Думаю, что уже и в живых ее нет. Там же у них быстро. Сожгут, камнями закидают или удавят. Никто не спросит с них. До сих пор душа за нее болит.

— Что нам делать?

— Ты не сделаешь ничего. Придется отдать.

— Ни за что!! Она теперь со мной.

Внимательно смотрит на меня.

— Ответственность вся теперь на тебе. Осознаешь? Нельзя будет тебе ее оставить. Она же, по сути, реально недееспособная.

— Осознаю. Не отдам.

— Ясно. Спрячь.