И госпожа Чакла. И этот маг Виртус. И даже сам Великий Мольфар.
– О да! – Рик Стригой хмыкнул, развеселившись. – Согласись, достойное собралось общество. Виртус, подлец, еще и прилюдно носит наш знак – золотой полумесяц в черной кайме. На его месте я не хвастался бы так открыто.
– Боишься, что он сдаст ваш тайный ковен? – хмыкнула Каве.
– Кто знает этих поляков? – Он тоже перешел на шутливый тон. – Все может быть.
– Так ты покажешь мне как-нибудь Златоград? – наконец решилась спросить Каве.
Его серые глаза вновь потемнели, в них блеснула холодная серебристая искра:
– Уверен, что Чакла устроит тебе экскурсию… А вот я хотел бы попрощаться с тобой навсегда.
– Вот как…
Каве почувствовала его отчуждение. Ей вдруг стало неловко, будто она сделала нечто плохое, – захотелось поскорее уйти куда-нибудь далеко.
– Я не хочу привязаться к тебе еще сильнее, Каве, – вдруг сказал Рик Стригой. – Тогда влюбленность перерастет в любовь, и мне придется все-таки убить маленького Вордака. Это было бы печально, учитывая тот факт, что парень мне нравится.
Хороший из него выйдет маг.
Каве не нашлась, что ответить, и только неопределенно качнула головой.
Неожиданно взгляд полу духа вновь изменился.
– За тобой должок, – вкрадчиво сказал он. – Ты меня еще не поблагодарила за то, что я тебя все-таки не убил, мерзавка.
И Рик Стригой поцеловал ее – жадно, искусно и уверенно, как умел только он.
Когда полудух, улыбаясь, отстранился, Каве невольно призналась себе, что была бы не против продолжить.
– Я тоже не хочу больше видеться с тобой, Рик, – тяжело дыша, сообщила она.
– Ты действительно очень плохо на меня влияешь.
Чародольский Князь молча поклонился, послал ей долгий красноречивый взгляд и наконец исчез.
А для Каве вернулись шум, блеск и свет торжественного зала – праздник был в самом разгаре.
Неожиданно девушку окружили маги и ведьмы самого разного возраста и ранга – ни одно лицо не показалось ей знакомым. Все они наперебой спрашивали, что она успела открыть Золотым Ключом, пока он был в ее власти.
Положение спасла Эрис: требовательно схватив растерявшуюся от напора толпы Каве за руку, она потащила ее в угол, где поджидали остальные друзья.
Шелл первым обнял Каве, прижал к своей груди и звонко чмокнул в губы. Девушка так удивилась, что даже не знала, как реагировать на его поступок.
– Заставила же ты нас побегать, – хитро усмехаясь, сказал поляк. – А сама-то! Чего только ни натворила. Но главное, как же я рад, что эта злая ведьма Криста Соболь погибла.
