Час бультерьера

К любому цыганскому особняку на окраине подходи, стучи в калитку, и откроется оконце-кормушка. Сунул в кормушку лавэ, получай дозу. Несправедливо – цыгане внаглую жируют, а честным наркокурьерам, которые своих, городских пацанов и пацанок «дурью» не травят, приходится на вокзале грузчиками горбатиться, чтоб до выхода «на пенсию» семью прокормить.

Мы остановились на следующий ночлег, и снова я очнулся, временно вернулся в сознание, помочился с посторонней помощью, чифиря глотнул по настоянию Хриплого: «Пей, интурист, оно тебе пользительно», рубанул сальца с черствым хлебушком и, сказавши: «Таньк ю», прилег на свое ложе да глазки закатил, имитируя возвращение в беспамятство.

Разговорчики у костра этой ночью были мне малоинтересны. По барабану мне тарифы на погрузочно-разгрузочные работы железнодорожных бичей-грузчиков и проблемы с безработицей. Убаюканный беззлобным матом, я вскоре заснул сном здорового, полного сил младенца.

Утром меня растолкал Хриплый, предложил позавтракать.

Имитируя слабость и сумеречное состояние сознания, я все же пожевал хлеба, запил чаем, поднялся на нетвердых ногах, отлил, благодарно, с натугой изобразил голливудский смайл, после чего пал обратно на носилки и застонал весьма натурально.

Зашипели угли костра, присыпанные талым снегом, меня на носилках подняли, Хриплый высказался в том смысле, что к полудню дочапаем до «Камня». Его подняли на смех, типа до «Камня» нам хилять и хилять, ранее вечера не дотащимся.

Хриплый обиделся: «Спорим, дочапаем ранее?» И они поспорили, трое против одного, поставив на кон по сотке баксов с рыла.

Меня несли вперед ногами, голова лежала на возвышении, сквозь шторки ресниц я прекрасно обозревал окрестности. Я и увидел и почувствовал, как тропинка пошла круто в горку, и, разумеется, услышал, как обрадовался Хриплый: «Во, бляха муха! Чо я вам говорил? Во, ща подымемся и до «Камня» ранее обеда дочапаем». Остальные промолчали, а Хриплый завел речь о том, что можно было б и не останавливаться вчерась на ночлег, тогда б ужо об этот час плыли б на лодках к дому.

Хриплый разглагольствовал, а я услышал журчание воды, заметил, как поредела тайга, и вскоре сквозь ресницы разглядел то, чего наркокурьеры обзывали «Камнем».

Оказывается, «Камнем» они нарекли утес, нависающий над узкой, но полноводной речкой. Выдающийся живописный скалистый утес, поросший местами сизыми бархатистыми мхами.