Час бультерьера

Все четверо – этакие «вечные студенты», знаете такой тип? Дяденьки, задержавшиеся в развитии, любители очков-«велосипедов» а-ля Джон Леннон, приверженцы неряшливой бородатости и стройотрядовских шмоток, поклонники бардовской лирики.

Леший и Студенты вышли из главного терема после того, как сиплый залихватски свистнул. Они выходили гордые, неторопливые, готовые к встрече иностранного гостя, и как увидали носилки и всего один пузатый рюкзак, так вся их показушная солидность в момент исчезла. Интеллигентные наркодельцы побежали навстречу к простоватым мужикам, обремененным носилками с раненым и не обремененным обычным количеством единиц груза.

Леший на бегу сыпал вопросами, Сиплый на ходу сбивчиво отвечал, другой носильщик из нашей компании помогал Сиплому, делая дополнения, седовласый Студент-очкарик помогал Лешему, уточняя вопросы, короче, базар еще тот, галдеж и карканье, как на знаменитом одесском Привозе.

Студенты зачем-то отобрали у мужиков носилки со мною, полуживым. Едва меня при этом не уронили, черти.

Бег трусцой и вопросы-ответы, гам, галдеж и базар продолжились, меня понесли в центральный терем. Диво дивное, чудо чудное, но буквально за каких-то пять минут, пока перемещались гурьбой к терему, Леший в общих чертах уяснил, что за картина предстала пред очами мужиков на перевалочном пункте, именуемом «Поляна». Вопросы Леший задавал дельные, хоть и всуе, и дурацкие уточнения Студента в очках были лишними, и ответы следовали зачастую невнятные, с глупыми дополнениями, а общая картинка все ж таки нарисовалась.

В отличие от избушки китайцев вход в терем предваряло культурное крылечко под козырьком, а вход в «залу» – просторные сени. Меня заволокли на крыльцо, пронесли через сени, в так называемом зале носилки вместе со мной, несчастным и жалким, уложили на стол. Здесь тоже, как и в той избушке, стол находился в центре помещения. Но возле стола не лавки, а стулья, самодельные, но симпатичные. И вместо печурки здесь нормальная «русская печь», вместо лежака, одного на всех, удобные двухъярусные нары.

Имеются сундук в углу, буфет с посудой напротив печки и окна настоящие, со стеклами, за занавесками в цветочек. И полочка с книгами, представьте себе, присутствует.

– Все вон! – приказал Леший. – Очкарик, останься.

Мужики, с которыми я уже успел сродниться, и курьеры студенческого вида, толкаясь, вышли в сени, оттуда на крыльцо. По ступенькам крыльца забарабанили сапоги, гомон разговоров все тише и тише.