Час бультерьера

Надобно сказать, что Юлику всегда было кем командовать. И в бытность его командиром при погонах, и после ухода в отставку. Всегда были и есть в его распоряжении специальные люди. Не так, чтобы очень уж много, однако достаточное количество. И, к чести Юлика, спешу обмолвиться – он рискует своими людьми только в исключительных случаях. К примеру, предстоящую операцию нам придется провернуть вдвоем. Ким-оболтус не в счет, у пацана роль в грядущих событиях ответственная, однако без риска для жизни... Прошу прощения, я опять не о том.

Операция еще предстоит, мы с Юликом подробно разработали... Опять я сбиваюсь с мысли! А виновата в мешанине мыслей пресловутая предстартовая лихорадка, чтоб ее и так и этак...

В общем, найти меня в таежных далях соратникам Корейца не удалось. Покамест я сам не нашелся, Юлик продолжал копить информацию, но ни фига практически не накопил сверх общедоступного. Однажды утром я возник у Юлика на ранчо, как чертик из табакерки, и вплоть до полудня следующего дня перечитывал газетные вырезки, просматривал видеозаписи телевизионных передач, слушал аудиозаписи радиопрограмм.

Знатную PR-кампанию против сволочи Бультерьера замесил господин Казанцев. Снимаю шляпу в восхищении.

Более суток я смотрел, читал и слушал, потом поспал часок – снились ужасы – и снова слушал, на сей раз живую речь Юлика. Он поведал мне о некоторых своих аналитических выводах, поделился парой гипотез, выдвинул тройку версий. Не могу сказать, что я сразу и во всем с ним согласился, но... Все!

Все! Мой внутренний монолог пора заканчивать.

Прелесть мысленных скороговорок, обращенных к воображаемым собеседникам, в том, что за пару минут успеваешь высказаться и подвести черту под прошлым, подготовиться к старту в будущее. Вслух и с живым собеседником общаться порой, ой, как не просто, а воображаемый слушатель – он заведомо тебе симпатичен, терпелив и благожелателен. Этакий халявный психоаналитик, который...

– Семен Андреич! – Ким нажатием на педаль остановил «ушастого», окончательно прервав мои вербально-повествовательные мысли.

– Да, я вижу. Вон он, твой папка, маячит за тонированным лобовым стеклом «волжанки». Ариведерчи, недоросль. Все помнишь, как и что делать?

– Не называй меня «Мастером», о’кей? Слово «мастер» у меня ассоциируется в последнее время с вечно бухим начальником бригады маляров.

Я выкарабкался из «запора», сделал пять с половиной шагов вдоль газончика и с превеликим удовольствием забрался в салон самой престижной советской автомашины.