Час бультерьера

Яма, очевидно, образовалась после взрыва шального снаряда немецко-фашистских оккупантов. Годы сгладили ее края, тень способствовала росту мхов, глина закрыла доступ в яму опасных для голубей пресмыкающихся. Часть мхов со дна ямы Юлик педантично срезал для того, чтобы замаскировать воронку сверху. Он не только глину привез, он притащил с собой досочки, выпиленные по размеру. Доски прикрыли яму, мох лег на доски. В досках остались щели для доступа воздуха, мох замаскировал и эти щели тоже. Чтобы лисица, например, не учуяла птиц под мхом и досками, Юлик щедро окропил тайник чем-то пахучим.

Не знаю, водятся ли окрест лисы, но вражью собаку это пахучее обмануло.

Приметы – трухлявый пенек и кривая рябина – воскресли в памяти точные координаты столь классно замаскированного тайника с голубями, что даже я на его поиски потратил лишних шесть минут. Опускаюсь на корточки между пеньком и рябинкой, протыкаю указательным пальцем мох, цепляю торец доски.

Голубки на месте. Ха! А где же им еще быть? Клетки надежные, зиндан на славу, не вырвешься.

Да и нету у них особенной охоты вырываться, ибо есть у голубков чего поклевать и откуда попить. Однако томятся они здесь со вчерашнего утра, и одна из птиц совсем квелая. Правильно Юлик поступил – подстраховался, припас двух почтовых голубей. Один сомлел, а второй ничего, бодренький, он-то и принесет от меня послание.

На этапе планирования операции я было запротестовал: «На фига усложнять? На фига геморрой с голубями? Чай, в двадцать первом веке живем, рация куда надежней, чем птица».

Но Юлик меня переубедил: «Сканеры для прослушки эфира стоят на Митинке пару сотен зеленых. Что мешает противнику лежать, ждать появления хромого Бультерьера и слушать между делом, на всякий пожарный случай, эфир?»

Юлик оказался прав, враг нам попался крутой, матерый, и я не удивлюсь, ежели наблюдатель недалече коротает время, шаря по эфиру.

Я выбрал из пары кандидата на должность пернатого фельдъегеря, я взял диктофон, который лежал между голубиных клеток.

Для этого пришлось освободить ладонь от намотанной на нее боевой веревки с потенциально разящим грузилом.

Я вытащил клетки из ямки, а сам в нее забрался. Я буду шепотком излагать диктофону наши проблемы, однако пускай мой тишайший говор изолируют еще и края, обмазанные глиной, и парочка оставленных мною досок над головой.

Рассказ о диспозиции врага, о вражеских особенностях и повадках отнял пять минут.