Час бультерьера

Я выползаю из ямки, и ландшафт меняется, однако медленно-медленно, в том же темпе, как распускается цветок на рассвете, как поворачивается цветочная головка вслед за солнцем. Я выползаю, распластанный, слившийся с поверхностью и физически и метафизически. Процесс выползания-отползания отнимает у меня более трех часов, две трети короткой летней ночи.

И последний предсумрачный час я опять же ползу, но уже только назад. Проем пологой могилки пуст, ветерок усилился, я смещаюсь к стволам березок, за которыми шелестят плакучими ветками взрослые деревья.

Мрак начинает сереть, и я, серый, заползаю, наконец-то, в березовый островок и получаю, хвала Буддам прошлого, возможность перемещаться быстрее.

Ползу сквозь березовый молодняк со скоростью сорок сантиметров в минуту, сорок пять, пятьдесят, метр, полтора, прячусь за ствол взрослого дерева, и можно вставать, можно отлепиться от почвы. Вставая, делаю шаг к следующему стволу. Колени держу сильно согнутыми, грудью касаюсь коленей.

Еще один шаг, и колени разогнулись, спина выпрямилась. Шаг хромой ноги, и я готов к бесшумному бегу по пересеченной местности. С поляны, с места лежки врага меня теперь и ясным днем в бинокль не разглядишь. Бегу, выкладываюсь по максимуму, использую последние минуты ночной мглы.

Трубочку-фукия, дыхательно-плевательную, я оставил в массах прессованного пепла, едва мой нос оказался над поверхностью. Веревка с грузилом, мусибинава, по-прежнему в боевой готовности, намотанная на левую ладонь.

Тяну воздух носом, выдыхаю сквозь неплотно сжатые губы. Язык прижат к верхнему нёбу. Глаза различают оттенки мрака. Ноги получили мысленный приказ не наступать на ломкие веточки. Бегу, мелко перебирая ногами, уклоняясь от взбаламученных ветерком листиков берез, потом ясеней, затем подныривая под еловые лапы, бегу к асфальтовой дороге, но не напрямик, все время забирая левее.

Я должен пересечь асфальтовую границу так, чтоб вражеский «пограничник» меня не засек.

Прикидываю угол его обзора, взяв за точку отсчета главный объект его наблюдений, и делаю вывод – надобно выйти, выбежать к дороге как минимум в километре от перпендикуляра к дубу.

По черной саже неба время мазнуло мелом, поблекли россыпи звезд, побледнел серп луны. Я, хромой марафонец, добежал до чуждого лесу асфальта и не стал притормаживать, зачем? Чего я увижу, высунув голову из «зеленки»? Лишь искусственный монолит дороги да сизую дымку туманов.