Час бультерьера

И тут она передумала возвращаться! Чтоб ее, дуру старую!!! Дебильная бабка, маразматичка, самоубийца, дернулась в ту же сторону, куда и машина!

Водила ударил по тормозам, вывернул баранку руля обратно вправо, но...

Но для маневра уже не хватило времени!..

Старуха, безмозглая идиотка, уронила клюку, отклячила задницу и выставила перед собой ручонки в детских варежках, как будто собиралась остановить дрейфующую по асфальту машину. Варежки шлепнули по капоту, старую подбросило, она подпрыгнула и перевернулась в воздухе, как акробатка, выполняющая сальто.

Вращающуюся над капотами бабку швырнуло на лобовое стекло согбенной спиной, она широко растопырила ноги в валенках не по размеру, пуговицы на ее пальто не выдержали, их вырвало с корнем, а бабка, колобком прокатившись по овалу стекла, слетела на асфальт и так же, колобком прокатилась по асфальту. Перекатилась через белую разделительную полосу и замерла.

Второй «мерс» остановился, едва-едва не боднув бампером первый. Последний автомобиль той же престижной марки встал как вкопанный метрах в шести примерно от багажника второго.

Трюкач-лицедей с навыками мастера спорта по акробатике лежал на левом боку, поджав ноги в промокших валенках, прижавшись щекой в гриме к шершавому асфальту. Он был собой доволен – всего-то коленки зашиб, плечо потянул. Останутся, конечно, синяки, вспухнут, разумеется, гематомы, но это не беда. Сейчас самое главное, что он лежит, притворившись мертвой старушкой, в самой идеальной позе из всех возможных.

Лишившееся пуговиц во время исполнения трюка пальто накрыло его, как плащ, и спрятало левую руку, пальцы которой освободились от неудобной варежки и незаметно для сторонних наблюдателей залезли под голенище валенка и взялись за рукоятку «стечкина». Всего-то и осталось, что дернуть посильнее за рукоятку, порвать широкие полоски скотча, с помощью коих оружие держится за мягким голенищем, и все, и можно стрелять.

Уцепившись за невидимую для телохранителей Юдинова рукоятку лучшего из отечественных пистолетов, зачем-то снятого с производства, он лежал, закатив глаза, и слушал, как открываются дверцы автомобилей.

Сначала открылись обе дверцы первого автомобиля, спустя секунду задняя левая последнего. Значит, Юдинов в средней машине. Само собой, на самом безопасном месте – за креслом водителя.

Шаги по асфальту. Судя по звукам, к притворщику-трюкачу спешат раз, два, три... Четверо. Трое из первого «Мерседеса», один из последнего.