Час бультерьера

Добровольно ослепший и оглохший олигарх почувствовал, как его выволокли из ставшего таким неуютным, таким почему-то угловатым салона иномарки. Он старательно перебирал ногами, он инстинктивно боялся упасть, его тело боялось задохнуться, повиснув на строгом ошейнике воротника, точнее, воротников – демисезонного пальто от Гучи, пиджака и сорочки от Армани. Кулак Валеры сжал, скомкал все три воротника и удавку галстука в придачу. Кулак у телохранителя был большой и жилистый.

Михаил Юрьевич почувствовал твердь под ногами и смело шагнул, но вскоре щиколоткам стало мокро, и каблуки модельных полуботинок «Саламандер» заскользили.

Влекомое телохранителем тело задело плечом гибкое молодое деревце, ветки зло хлестнули лицо с закрытыми глазами, с красными пятнами от подскочившего давления на гладко выбритых щеках. Сердце господина Юдинова раскололось на две части и колотилось в висках, возле оглохших ушей. И когда возле левого виска просвистела пуля, охраняемое тело господина президента вдруг почувствовало огромное облегчение. Его, это тело, вдруг перестали душить, оно получило свободу расслабить колени и полежать хотя бы минуту на отрезвляюще холодной земле.

Террорист ожидал появления хранителя президентского тела и самого президента, сидя на корточках в темноте придорожного леса. Устраиваясь среди молоденьких, метровых елочек, усаживаясь в позицию, именуемую «позой орла», он расправил, раскинул полы старушечьего пальто и втянул голову в плечи, дабы беглый взгляд не смог узнать в темном силуэте характерного для человеческой фигуры очертания.

Он сменил обойму «стечкина» и весь обратился в слух. У него был острый, тренированный слух.

Если б телохранитель Валера, презрев всякую логику, потащил Юдинова через открытое пространство к дальней стороне дороги, у него остался бы шанс переиграть террориста. Если бы да кабы...

Старший, кривясь от боли в травмированной ноге, снова клацнул затвором.

Старший метил в лобовое стекло и нажал на спусковой крючок синхронно с первым шагом президента по асфальту дороги. Старший, как и обещал, хотел открыть «отвлекающий огонь», в котором, если откровенно, смысла не было. Разве что лишний шум чуть заглушит шаги беглецов. Старший секунд тридцать-сорок назад надавил на дугу спускового крючка, но механизм дал осечку.

Старший выругался и секунд двадцать возился с отказавшимся стрелять оружием.