Час бультерьера

Долго возился, мешала боль в ноге, застрявшей около педалей, и неудобная поза, необходимость сидеть изогнувшись, чтоб лишний раз ногу в капкане не беспокоить. Старший произвел кое-как необходимые манипуляции с пистолетом, дослал патрон в патронник и одновременно со щелчком затвора услышал выстрел «стечкина». Старший сразу все понял и опустил готовый к стрельбе ствол.

Все! Аллес! Финал! Финиш! Чуда не случилось, Юдинова, считай, похитили. Валерку жалко до слез, но... Но пришла пора подумать и о себе. Возможно, чудо-то как раз и случилось! Чудо, что случилась осечка! Знак свыше!

«Единственная надежда уцелеть – прикинуться, что склеил ласты, и затаиться», – думал старший, роняя на грудь уставшую разгоряченную голову с перекошенным лицом, пытаясь расслабиться.

Старший уговаривал себя, мол, похитители олигарха не станут терять драгоценное время на контрольные выстрелы в проигравших битву за юдиновское тело. Он почти что себя уговорил, старший проигравшей команды, почти расслабился, а во внутреннем кармане пиджака возьми да заверещи, удивительно не ко времени, трубка мобильника! В отличие от коллег старший недолюбливал режим вибровызова, предпочитал, чтоб в кармане не трепетало, а улюлюкало громко и мелодично. Вот она и заулюлюкала, вместо того чтобы завибрировать. И старший совершил фатальную, непростительную ошибку – полез в карман отключать мобилу...

Террорист, навострив уши, шел к отвоеванному безвольному телу господина Юдинова и освобождался от старушечьих одежд на ходу. «Раз из президентского «мерса» конвоировать Юдинова вышел только один охранник, значит, в той лайбе больше никого теплого не осталось, – думал террорист, выбрасывая накладные груди.

 – В другой-то лайбе остался свидетель, – думал он, застегивая ремешок часов на запястье. – Придурок расстрелял все патроны и сейчас небось лежит ни жив ни мертв. Шайтан с ним! Пусть живет, пускай расскажет начальнику Пушкареву, как одинокая старушенция в считаные минуты расправилась с отрядом частной охраны. Пущай рассказывает, мне это на руку».

Он взглянул на циферблат со слабо светящимися стрелками. Он уложился в заранее намеченный временной промежуток. Он усмехнулся, представив себя на месте свидетеля его триумфа, о котором только что думал. Ему-то, свидетелю гибели сослуживцев, поди ж ты, жалкие минуты показались часами.

Дабы не тратить времени на пустяки, вместо того чтобы снять, он разорвал на себе женское платье, стер подолом грим с лица и... чу!.. Расслышал трель мобильника.