Час бультерьера

Скорей бы все закончилось, правда, Зоинька? О, вы бы знали, как потеет пупок под «поясом шахида». Я человек в возрасте и...

Проехали «гостевой этаж». Но вместо того чтобы почувствовать облегчение, Зоя подумала о том, что предстоит еще и спускаться. Еще раз придется молить идолов и богов, предлагать душу дьяволам, только бы все как-нибудь обошлось.

– О! Прибыли, Зоинька! Выходим.

В холле последнего этажа никого. Видимо, Пушкарев успел, поднимаясь в лифте, связаться по рации с дежурным на президентском этаже и отдать приказ о срочной эвакуации через «черный ход», о побеге вниз по внутренней, «пожарной» лестнице.

Дверь в святая святых, в коридор, ведущий к кабинету президента «Никоса», распахнута настежь.

– Сегодня у вас, Зоинька, день открытых... Пардон! Вечер... или, правильнее сказать, ночь открытых дверей. Вы, как местная обитательница, будьте любезны, укажите путь в кабинет их превосходительства, господина Юдинова.

– Кабинет в конце коридора.

– Вижу! Дверца из мореного дуба, табличка с регалиями их благородия отливает золотом.

Дубовая дверь с золотой табличкой оказалась заперта.

– Вот тебе и «ночь открытых дверей»! Ах, какая досада. Верно подмечено народом: «Не скажи «гоп», пока не перепрыгнешь».

Хромой взбрыкнул здоровой ногой, вместо боевого крика типа восточного «кийя» выкрикнул залихватское «гоп»! Тяжелый каблук ударился о медную замочную скважину, «язычок» замка вырвало из косяка, дверь открылась.

В кабинете президента нефтяного концерна Зоя бывала редко.

– Зоинька, как бы нам свет здесь... Ага, нащупал протезом выключатель. Да будет свет!

Вспыхнула хрустальная люстра. Заиграли хрустальными гранями графины с питьевой водой на столе для заседаний. Блики яркого света отразились в эбоните старорежимных телефонных аппаратов на зеленом сукне стола президента. Заиграло всеми цветами радуги мозаичное панно напротив зашторенных бархатом окон. Дизайнеры оформили кабинет главы «Никоса» в имперском стиле «Сталинский ампир».

– Ух, какая красотища! Прямо, как на станции метро «Новослободская»! Зойка, подружка, а где же заветный сейф? Чтой-то я его не вижу. Где он?

– Я знаю! – раздался за их спинами сочный бас Евгения Владимировича Пушкарева.

Пушкарев бесшумно вышагивал, топтал густой ворс ковровой дорожки в коридоре.