Час негодяев

Эти запахи – гари и бензина – каким-то образом уживались с обычным, со старушками, с какими-то смурными мужиками в тесном пространстве старого желтого «богданчика»…

Дурдом. Просто дурдом.

На баррикаде, через которую я проходил, когда встречался с Вячеславом в январе, какие-то люди, с виду совсем ошалелые… с сорванной крышей, как-то хаотично перемещающиеся, на вид не подчиняющиеся никаким командам. Я видел человека, который разговаривал сам с собой, я видел человека в каске, который просто стоял, прислонившись к стене, и тупо смотрел перед собой, как будто завис.

Наверное, меня не пропустили бы, но мне повезло – на баррикадах стояла та же самая смена, что и в тот день. Один из них крикнул:

– Пропусти, я его знаю…

Патрульный, одетый как выживший в апокалипсисе, отступил в сторону. Я подошел к отдыхавшим самооборонцам.

– Вячеслав где?

Парень, смотревший как будто сквозь меня, пожал плечами:

– Не знаю. Там посмотри…

Махнул рукой куда-то в сторону Дома профсоюзов…

То, что я увидел в самом эпицентре Майдана, было страшно.

Громадина Дома профсоюзов вяло курится дымком, ее никто не тушит, видно, что она горела долго и выгорела дотла. Со сцены постоянно кто-то выступает, голос, проходя через усилители, становится каким-то металлическим и бьет по нервам. Весь Майдан – это одно хаотичное движение: несут шины, какие-то доски, щиты, раненых, никто и никому не подчиняется. Все завалено мусором, и еще полно гари – горелый пепел везде, под ногами, на палатках, пепел – несет от Дома профсоюзов, отовсюду.

Объявления со сцены – все по делу, нет никаких выкриков: «Банду геть», и это почему-то бьет по нервам еще сильнее…

Усталые люди у палаток, нет тех девушек с кофе и бутербродами. Все грязно, сумрачно и страшно…

Начал подниматься по Институтской, услышал выстрел, шарахнулся в сторону. Потом понял – некуда идти, прилетит так прилетит…

Откуда стреляли, я определил, – гостиница «Украина», больше неоткуда. Звездец полный…

И я пошел вперед…

Проскочил под окна – место не совсем безопасное, но из окна выстрелить уже не получится, придется высовываться с винтовкой чуть ли не по пояс.

Бросил взгляд вправо: кипеж на ступенях Жовтневого паласа – там человека подстрелили. Обернулся – какие-то пацаны в касках и с палками пристроились ко мне. Ищуще смотрят на меня. У одного щит.

Ладно…

– В армии кто служил?

Один поднял руку.

– Ты – старший. За мной…

Чем я думал, когда с голыми руками шел на снайпера в гостинице? А хрен его знает, чем я думал. Ничем я тогда не думал.