Часодеи. Часовая башня

 — Может, ты придумала, как спасти Диану?

Василиса в беспокойстве заложила прядь за ухо: и как это Фэш так догадался? Она же ничего не говорила…

— Ну? — напомнил о себе мальчик.

— Нет, — пролепетала несчастная Василиса. — Я просто не хочу быть заложницей.

Старший Лазарев тоже прищурился, явно заподозрив что-то неладное, но тут вдруг вмешался Ник.

— Только не говори, что ты переживаешь за Диану! — неожиданно выпалил он.

Лицо Фэша посерело. Он развернулся к Нику, и глаза его сузились в оценивающем прищуре.

— Так-так… Значит, ты на самом деле думаешь, что это я фею часанул? — Его голос казался ледяным.

— Да! — тихо, но твердо произнес Ник. — Ты всегда… — Он запнулся, но продолжил, смело глядя другу в глаза: — Ты всегда говорил, что ненавидишь фей!

— Ну и что? — Голос Фэша был убийственно спокоен, но глаза его метали молнии.

— А то! — с еще большей горячностью продолжил Ник. — Ты действительно мог все это время служить своему дяде. И в подходящий момент вывел Диану из игры… Я видел, как ты кинулся к ней, якобы защитить ее от Маришки, а на самом деле задумал убить ее! — Карие глаза Ника полыхнули яростным огнем.

— Интересно, откуда такие выводы? Не подсказал ли кто?

— А хоть бы и так! — вскинулся Ник. — Наверное, тебе все же стыдно, вот ты и не общался с нами столько времени…

— Что-то я устал, — перебил его Фэш и, окинув остальных сердитым взглядом, бросил: — Встретимся на балу.

За его спиной взметнулись черные крылья с серебристой каймой. Даже не взглянув ни на кого напоследок, мальчик поднялся в воздух и улетел в неизвестном направлении.

— Во-первых, не время ссориться, — принялся отчитывать сына Лазарев. — Во-вторых, у тебя есть доказательства столь тяжкого обвинения? В-третьих, он же твой лучший друг. Или я не прав?

— Огнев тоже был твоим лучшим другом! — выкрикнул Ник и вдруг, сорвавшись с места, побежал прочь. Уже через несколько секунд Василиса видела, как его белая рубашка замелькала на одной из нижних галерей Большого Дуба.

— Ну вот и поговорили, — огорченно покачал головой Лазарев.

— Ничего, они помирятся, — постаралась утешить его Василиса.

А до этого молчавшая Захарра добавила:

— И вправду, мальчишки же…

Старший Лазарев невесело хмыкнул на это, но спорить не стал.

— Я пойду к себе, мне надо сделать до праздника еще несколько дел… Но тебе, Василиса, советую приготовиться к худшему. Мне кажется, что выберут именно тебя.