Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

Здесь, достигнув цели, Олег и остановился, завершив объединение Руси – вернее, пока лишь взяв под контроль становой хребет новой страны: балтийско-черноморскую водную трассу. Произошло это, очевидно, не в 882 году, как утверждает «Повесть временных лет», а несколько ранее.

Карамзин аппетитно описывает преимущества новой столицы: «Веселое местоположение, судоходный Днепр, удобность иметь сообщение, торговлю или войну с разными богатыми странами – с Греческим Херсоном, с Козарскою Тавридою, с Болгариею, с Константинополем – пленили Олега».

И объявил Олег: «Се будет мать городам русским». Очевидно, эта хрестоматийная фраза была произнесена на каком-то скандинавском диалекте, где слово «город» относится к женскому роду. На славянский лад было бы естественней наречь Киев «отцом русских городов».

Собирание земель и подготовка

Однако вовсе не захват Киева был окончательной целью основателя-объединителя. Речной путь не имел никакого смысла, пока не восстановятся торговые связи с Константинополем-Царьградом, то есть «царем среди городов».

Эту торговлю требовалось сделать не только постоянной, но и более выгодной. На подготовку к финальному этапу монументальной задачи, от которой зависело благополучие новорожденного государства, Олег потратил почти всё время своего правления.

Каждое начинание великого князя (просто «князьями» вскоре стали именоваться областные наместники) было подчинено этой магистральной цели.

Первым делом понадобилось обеспечить безопасность изначального пункта экспансии и одновременно крайней точки речного пути – Новгорода.

Мы знаем, что Олег оставил в прежнем своем владении дружину, на содержание которой новгородцы должны были ежегодно выплачивать 300 гривен (около 60 килограммов) серебра. Как я уже писал, исходя из примерных расценок выплаты варяжского жалованья, дошедших до нас благодаря одной из скандинавских саг, на эту сумму, вероятно, можно было содержать сотни три воинов. Небольшой размер гарнизона, должно быть, объяснялся тем, что новгородцы и не думали бунтовать против Олега, сами кровно заинтересованные в единстве транзитного пути.

Труднее пришлось с ближайшими соседями полян. По выражению Карамзина, «там, среди лесов мрачных древляне свирепые наслаждались вольностию», и у этих лесных жителей, не участвовавших в речной торговле, не было никаких резонов подчиняться Киеву. Однако жили они совсем рядом и, должно быть, сильно докучали полянам своей «мрачностью» и «свирепостью».