Возле пролома, где снималась Май, он присел на корточки, заглянул в него, выворачивая по-птичьи голову, высветил фонариком густую тьму, затем встал и начал обходить дом. Максим плелся за ним.
Реми потоптался на углу, на склизкой глине, где Максим сделал последние кадры с дядей, и направился к обратной стороне пролома. Снова заглянул в него, покрутился, поползал вокруг. Пятачок света от его фонарика беспорядочно метался в темноте.
– Там следы? – спросил Максим.
– Бог с вами, какие следы после недельных дождей!
Реми поднялся с почерневшими от грязи коленками и двинулся было дальше, как, не пройдя и двух метров, он вдруг снова резко присел на корточки, и Максим чуть не налетел на него.
– Тут дыра есть, – сказал детектив, вставая. – Я так, собственно, и думал, – добавил он удовлетворенно.
Максим подошел поближе и увидел то, что когда-то было, возможно, подвальным окном, а теперь представляло собой бесформенную дыру с обвалившимися кирпичами. Луч света соскользнул в нее, но бесплодно: тьма была непроглядной.
– Полезли? – спросил почти весело Реми.
– Я следую за вами, – ответил Максим.
Реми исчез в дыре.
– Погодите, – сказал он Максиму из черноты, – я вам руку подам.
Луч мазнул темноту, Реми чертыхнулся, что-то грохнуло.
– Сейчас-сейчас, – доносилось до Максима, – здесь какой-то столярный стол, тут надо поосторожней, чтобы ноги не переломать… Его двигали, мне кажется, кто-то его придвинул к окну, он раньше в углу стоял, судя по следам пыли… А это что? Погодите, Максим, сейчас… Это что? Это вот что… Не спускайтесь, Максим! Здесь следы крови.
Кем-то уже затертые… Я не хочу, чтобы мы их смазали.
Вот и все. Все предчувствия, страхи, мысли, которые гнал от себя, – вот они, материализовались. Там кровь. «Папы нет в живых». Соня тоже чувствовала. Они все чувствовали, но не хотели об этом говорить, не хотели в это верить, надеялись…
Реми вылез."
"Максим был не в состоянии задавать вопросы. Он бессильно сел на какой-то мокрый камень. Внутри у него была схватывающая пустота, будто от голода.
«А я ведь действительно ничего не ел с утра, – подумал он. – И уже не смогу». Он бездумно следил за шагающим взад-вперед Реми, и в голове у него, как и в желудке, была пульсирующая пустота.
Реми огибал угол и возвращался, останавливаясь сначала у пролома, потом у лаза в подвал, и снова повторял этот путь, погруженный в размышления. Максим промок насквозь, несмотря на куртку: джинсы отяжелели от воды и противно и холодно липли к телу.
